– Ах, он, значит, приказал? А это ничего, что второпях нас укомплектовали двойным пайком по гарниру, а мяса не положили совсем?! Я ему что – рож у это мясо? – старшинские усы задрожали в притворном гневе. И, уже куда веселей, – Ладно. Сейчас попробуем вам, ребята, что-нибудь найти…
Алюминиевые миски оказалось трудно держать, настолько горяча оказалась гречневая каша. В центре каждой миски высилась горка из настоящей армейской (а не какой-то там китайской, из всяческого сбоя и субпродуктов!) тушёнки.
Колян наворачивал так, что ронял крупинки на стол вокруг себя, не стесняясь подбирать их хлебом. Толик ел прямо над миской: у него если и сыпалось что, то – только обратно в миску. Надюха ела как настоящая леди: ложку набирала неполную, и несла ко рту чинно и аккуратно. Чаем, когда проглотить не могла, сразу не запивала.
В конце трапезы, когда Колян думал, что больше в него не влезет, пришёл Владислав со своей дымящейся миской:
– Приятного аппетита, молодёжь!
– Приятного аппетита, товарищ сержант! Ну, как там? Совсем эти гады вас затаскали? Небось, отчёт писать заставили?
Сержант помрачнел:
– Точно. Правда, хорошо хоть – не письменно… А то бы до завтра валандался… Сунули микрофон, включили лаптоп на запись… Ну, я и рассказал. Всё. – желваки на скулах снова заходили.
– А что там с Григорием, другом нашим одноботиночным? – Толик поспешил увести беседу в другое русло.
– А, завхоз… Ему пришлось ещё хуже меня: его до сих пор гоняют «наводящими вопросами» три придурка из контрразведки, или ещё какой шпиенской Конторы: перекрёстный допрос! Ну, я думаю, Гриша справится! Раз уж прошёл через такое…
Все невольно примолкли. Затем Надюха решилась спросить:
– А много там было… Женщин?
– Насколько я знаю, к счастью, нет. Не больше тридцати. Ну, вы понимаете – специфика таких Объектов: жить без семьи, соблюдать режим, секретность, и тэдэ и тэпэ…
– Значит, с нашей… Попытки… Хотя бы немного толка получилось?
– Да, Колян. Не знаю, смог бы я там один… Вот и хотел сказать то, что как-то не успел, – сержант сглотнул:
– Спасибо! Ты немного вправил мне мозги, а то у меня совсем уж… Паранойя, похоже, начиналась. – сержант снова протянул руку, Колян и Толик пожали её:
– Да ладно… Чего уж там…
– И вам спасибо, сержант. Без вас и мы… Вряд ли выжили бы!
Некоторое время все ели молча.
Неловкую паузу нарушил возникший в проёме доктор Размыслович:
– Ага! Вот он у нас где! Здравствуйте, уважаемый Владислав Фёдорович! А мне ребята сказали, что вы пошли ко мне… А по дороге, значит, завернули в столовую… Ну, ладно-ладно, я же не садист какой! Поешьте, конечно… Ну а потом – милости просим!
Так-с… А вы, трое, как покушаете, можете смело спать – палатка с походными постелями – за радиолокаторной. И… э-э… Временный туалет – сразу за спальной палаткой!
– Не верьте ему, сержант! – заговорческим шёпотом, склонившись к столешнице, сообщил Колян, когда плотоядно потиравший ручки врач вышел, – самый он что ни на есть настоящий садист! За…бет вопросами и тестами! А уж электрических машинок у него – не считано – не меряно! И вас всего электродами облепит!
– А, ладно. Я, правда, раньше сам-то к нему в лапы не попадал… А насчёт садиста… Точно! Ещё бы: он у наших вояк – непререкаемый авторитет! Хоть и не всегда использует методы, скажем так, официальной науки. Но ребята, кто возвращался с заданий… скажем так: не совсем в порядке в смысле головы…
Рассказывали про то, как он «работает» – страшные вещи!
Как будто у него есть настоящий шаманский бубен, и кожа гремучей змеи. А ещё – чтобы выбить из человека правду, он заставляет голым танцевать при луне…
Если бы все трое не смотрели исподтишка на разинувшую рот Надюху, розыгрыш удался бы вполне. А так, через секунд пять, она треснула парням ложкой по лбу. А на сержанта только сердито посмотрела:
– Ну ладно – эти двое: они всю жизнь такие… Идиота куски… Но вы – товарищ сержант!.. Фу! Это, это… Нечестно! Я чуть было не купилась!
Поржав так, что слышно было, наверное, по всему лагерю, они как-то успокоились.
Когда сержант почти закончил, и довольно отдувался, Толик всё же решился:
– А что там с…
– А, с твоей зазнобой-докторшей?! – сержант подмигнул, – Не бойся, я никому не скажу, что видел, как ты у ширинки там что-то этакое поправлял, увидав её в баке… Ладно, – он посерьёзнел, – Ничего страшного с ней не произошло. Доктор Рабинович сказал, что только сильное переохлаждение, шок, (ну, куда ж без него!) и набухшая от долгого пребывания в воде кожа…
Читать дальше