Роман Галкин - Обреченный взвод

Только пересев из челнока в межсистемник и расположившись в удобных креслах, мы окончательно осознали, что армейский полугодовой контракт закончился, и все бывшие курсанты вновь стали свободными гражданскими людьми. Какая-то часть из нас вскоре подпишет новый контракт и продолжит службу, но это будет позже. А сейчас…

А сейчас все возбужденно разговаривали, смеялись, обещали не забывать друг друга и договаривались о будущих встречах.

Уиллис что-то весело рассказывает Гергерту и хохоча толкает меня локтем в бок:

– Помнишь, Олег?

– Чего помню?

– Опять ты витаешь в облаках, мечтатель, – снова толкается Сол. – Я тут Отто рассказываю, как провел двое суток прикованный наручниками к унитазу.

– Ну, не к унитазу, а к какой-то фигне, торчащей из переборки рядом с унитазом, – поправляю товарища, – А помнишь, как тот сержант собрал все ценные вещи, навешав нам лапши на уши, мол, мы будем служить под его началом, и в любой момент сможем забрать свое имущество? Ты еще тогда свой перстень в унитаз спустил.

– Должен же я был оставить что-нибудь на память единственному собеседнику, с которым общался двое суток полета, – снова расхохотался Уиллис.

М-да, кто бы мог подумать, что тот надменный сноб, которого я встретил полгода назад, превратится в отличного парня и надежного друга. Интересно, как быстро он станет прежним, вернувшись к обеспеченной жизни в элитном обществе?

– На Кинге примешь участие в отцовском бизнесе? Или есть собственные планы? – спрашиваю с искренним интересом.

– Не знаю, – пожимает плечами Сол, – Отец хочет подготовить меня себе на смену, но старший братец спит и видит себя на этом месте, и считает его по праву своим. Однако отец сомневается в его способностях. Из-за этого наши с братом отношения в последний год стали весьма натянутыми. Он может вспылить по любому поводу, обидеться на любое, сказанное мной слово. Честно говоря, предстоящая встреча с ним является единственным отрицательным моментом возвращения на родную планету.

– За полгода некоторые люди кардинально меняются. Может, и твой брат пересмотрел свое отношение к тебе, – пытаюсь приободрить товарища.

– Я был бы этому рад. Тем более, что у отца отменное здоровье и, надеюсь, он еще не один десяток лет будет занимать свое кресло. Да ладно, Олег, чего тебе-то грузиться моими проблемами? В любом случае, если у тебя не получится с дальнейшей службой, я обещаю тебе престижное место на нашем предприятии.

– У меня непременно получится со службой, – говорю твердо, – Иначе и быть не может. Но все равно, спасибо, друг!

– Ну и хорошо. Тогда, может, что-нибудь передать твоим родным или знакомым на Кинге?

– Я сирота. А друзья тоже в армии, и, скорее всего, так же не думают возвращаться. А впрочем, попрошу тебя перевести деньги с одного счета на счет детского приюта в русской резервации. Поможешь?

– Конечно, помогу!

Диктую Солу код управления и номер счета, на котором лежит тысяча кредитов, перечисленная мне мамашей Адиля.

Постепенно громкие голоса стихают. У большинства бывших курсантов вызванное нервным напряжением возбуждение сменилось полусонным состоянием, и они теперь находятся либо в глубокой задумчивости, либо в легкой дреме. Лишь отдельные группы продолжают переговариваться, но и те снизили голоса почти до полушепота. Откуда-то доносится басок Логрэя. Парень при пересадке примкнул к группе земляков и теперь не перестает вести с ними оживленную беседу. Он, так же, как и я, надеется на подписание следующего контракта. Но на родной Лите у него осталась любимая девушка, и в случае удачи они не увидятся еще год до первого отпуска.

Все-таки хорошо, что я не завел себе постоянную подружку на Кинге. Теперь меня ничего не связывает с этой планетой, ставшей мачехой для многих беженцев с территории бывшей Российской Империи.

Огромный зал расположенной близ генератора прокола пересыльной станции постепенно пустел. Бывших курсантов разбивали на группы и отправляли на отходящих в разных направлениях транспортах.

Вот Логрэй простился с земляками и подошел к нам, радостно улыбаясь.

– Чего это ты светишься, как самамут в брачный период? – спрашивает товарища Сол.

– Неужели непонятно? – поднимает брови тот и поясняет: – Этот транспорт идет в направлении моей планеты. А если я на нем не лечу, значит, меня ждет другой путь. Сами догадаетесь, какой?

– Надеюсь составить тебе компанию, – понимаю радость Алекса.