Роман Галкин - Обреченный взвод

При упоминании об обеде послышались вздохи облегчения. Мало того, что с завтраком мы сегодня пролетели, так еще и не было никаких сил находиться на ногах. Не будут же нас кормить стоя? А еще нестерпимо хотелось пить. Встроенная в «Кирасу» емкость была опустошена еще на полпути – интересно, как при таком мизерном запасе воды можно продержаться сорок часов в автономном режиме?

И еще интересно, где и чем нас будут кормить? Этот вопрос прояснился, как только взвод, миновав замершие БПРы, углубился в лес и тут же вышел на большую поляну, посреди которой источала умопомрачающие ароматы полевая армейская кухня на базе амфибии.

Заполучив из рук повара миску с кукурузной кашей, сдобренной кусочками свиного гуляша, и кружку компота, сажусь за сколоченный из не струганных досок длинный стол. Залпом выпив компот, с наслаждением поглощаю кашу. М-м-… Если после обеда нам не дадут хоть немножко отдохнуть, то я… то я… то я очень расстроюсь. Нет, нам просто обязаны дать отдохнуть. Хотя, от людей, так по варварски использующих натуральную древесину для грубого сколачивания обеденных столов посреди леса, можно всего ожидать. М-да, в том-то и дело, что посреди леса. Никак не могу привыкнуть, что деревьев может быть так бесконечно много.

Странно, я уже выскреб из миски последнее зернышко, а команды «закончить прием пищи» все еще нет. С сожалением смотрю в пустую кружку.

Замечаю, что, разделавшись со своими порциями, курсанты встают и направляются к кухне. Вероятно я, задумавшись, пропустил какую-то команду. Поднимаюсь и иду следом. Оказывается, там наполняют емкости в «Кирасах». Наполнив свою и вдоволь напившись прохладной воды, следуя примеру товарищей, располагаюсь под сенью одного из деревьев и с блаженством вытягиваю ноги.

Откуда-то доносится бубнеж Отто Гергерта – опять рассказывает что-нибудь интересное. Но встать и перебраться поближе, нет сил. Прикрываю глаза, и в этот момент что-то шлепается на нагрудный щиток бронекостюма и скатывается мне на колени. Еле сдерживаюсь от крика, когда вижу поднимающую треугольную голову змею. Впервые вижу подобную тварь живьем, и сердце наполняется ужасом. Длинной не менее метра, бурая, с ярко-оранжевым зигзагообразным узором вдоль спины, змеюка, злобно шипя, продолжает медленно подниматься. Вот уже почти половина длинного чешуйчатого туловища вздымается столбом. Теперь ее голова находится на уровне моих глаз, и я вижу в узких желтых зрачках холодную злобу.

Внутри меня словно срывается какая-то пружина – хватаю гадину за хвост и, резко рванув, отбрасываю в сторону. Вскакиваю на ноги и хватаюсь за пристегнутый к бедру нож. Однако змея, недовольно шикнув, проворно скрывается в густом кустарнике.

– Эй, русский, ты зачем змею выкинул? – раздается ехидный голос Адама Вуцика, дружка Яна Яцкеля, – Капрал нам говорил, что змей есть надо.

Яцкель стоит рядом и, нагло ухмыляясь, вертит в руках суковатую палку.

Я готов броситься на них с ножом, но натыкаюсь на еще один насмешливый взгляд. Это капрал Линк. До сих пор он практически не участвовал в жизни взвода, так как постоянно находился в нарядах. Сразу после сегодняшней «тревоги», в караул, в наряды и на прочие дежурства начнут заступать курсанты, и находящиеся там почти месяц бессменно капралы и сержанты освободятся. Даже не берусь предположить, почему из трех взводных капралов в нарядах пропадал только командир третьего отделения, но, вероятно, из-за тревоги его наряд был отменен, и капрал впервые за мою службу находился вместе со взводом.

Встретившись со мной взглядом, Линк скривил губы в ухмылке, отвернулся и, будто ничего не произошло, принялся что-то разглядывать в кроне над головой. Ни других капралов, ни взводного сержанта видно не было. Из курсантов произошедшее видел только Уиллис. По крайней мере, он, прищурив глаза, переводил взгляд то на меня, то на веселящихся стефанов.

Странно, почему капрал никак не отреагировал на происшествие? Может, эта змея была не ядовитая и сама упала на меня с дерева? Но тогда она упала бы на голову, или на колени. А то шмякнулась в грудь, словно прилетела откуда-то. Скорее всего, была брошена той палкой, которую держит Яцкель. Знать бы наверняка. Только у этого надменного Уиллиса спрашивать не хочется, а больше не у кого. Не обращаться же с подобным вопросом к капралу.

Остыв, вкладываю нож в ножны, отворачиваюсь от застывших в ожидании стефанов и с нарочито невозмутимым видом снова сажусь под дерево. Однако не очень приятно чувствовать за спиной способных на пакости гаденышей. Потому слегка разворачиваюсь, чтобы видеть их краем глаза. Понимаю, что вопрос с ними надо как-то решать, и все мои мысли направлены в сторону этого решения. Если тот случай на спортплощадке мог оказаться случайностью, то сегодняшняя выходка подтвердила слова Бужина. И еще вспоминаю его совет о том, что мне необходимо обзавестись надежным товарищем. М-да, хоть со всеми курсантами, кроме Сола и стефанов, у меня вполне нормальные отношения, но какого-то дружеского сближения пока не намечается. Да и о каком дружеском сближении можно говорить, если абсолютно нет времени просто пообщаться и даже познакомиться? Уже более двух недель я бок о бок с товарищами постигаю солдатскую науку, а до сих пор даже не запомнил имена всех курсантов из нашего взвода.