Евгения Петрова - Рик – морское чудовище

Элиза привыкла доверять своему чутью, и была почти уверена, что все эти знаки подает ей ангел, ее лучший друг, который всегда гак неустанно о ней заботится. Она не знала, чего ей ожидать, но на всякий случай одела чудо-костюм, подаренный Глызом, на ноги нацепила летунки, взяла сына на руки, накинула легкую воздушную пелерину и с удовольствием продолжала играть с малышом.

В дверь легонько постучали, она поняла, что это отец.

«Заходи, папа».

Отец Элизы вошел, улыбаясь: «Здравствуй, доченька. С добрым утром». Он принес фрукты и игрушки для внука. Когда он заходил, дверь, как ни странно, не захлопнулась, а на мгновение открылась еще шире. Элиза все замечала и даже услышала странные звуки, как будто кто-то пытался пройти как можно бесшумнее и крадучись.

Она вся напряглась. Через силу улыбаясь отцу, поблагодарила его за подарки, сказав, что у них все хорошо, и он спокойно может идти на работу. Отец всему этому был рад и, торопясь в зоопарк, покинул их комнату. Элиза, прижимая к себе ребенка, взволнованно, оглядывалась по сторонам.

Вдруг шорох послышался прямо перед ней и, о ужас, она увидела напротив, на двухметровом уровне, как из ничего, медленно расходится молния и в воздухе появилось мужское, совершенно незнакомое лицо с горящими злым огнем глазами. Молния упала до пояса, и теперь наяву были лицо, треугольник мужского тела и рука с пистолетом, которую незнакомец, наконец-то, вытряхнул, вначале, запутавшись, из полотен невидимой ткани. Все это, казалось, болталось в воздухе само по себе. Для непосвященного это показалось бы бредовым сном, но не для Элизы.

– « Ах, вот оно что, знаем мы эти штучки »,– проговорила Элиза и медленно стала пятиться к балконной двери.

– «Постой, не надо, если хочешь, я сама спрыгну. Восьмой этаж и греха на душу не возьмешь».

Алекс, а это был он, попытался поймать ускользающую от него мысль, его мозги работали только наполовину.

«Спрыгнет, спрыгнет сама, а деньжищи будут мои. Всех обведу вокруг пальца, я хитрый, выпить бы… Валяй, мне главное результат».

Решив, что «дело в шляпе», больше не о чем беспокоиться, он расслабился и даже стал всматриваться и интерьер квартиры, выискивая взглядом спиртное. Элиза не заставила себя долго ждать, а быстро вышла на балкон, обернула себя и ребенка белым шарфом, перелезла через перила и упорхнула прочь.

Пролетая поверх улицы с развивающимся сзади широким шлейфом белой ткани, она навела панику среди горожан, которые задрав голову вверх, крестились, восклицая: «Пресвятая дева Мария с младенцем! Чудо! Чудо!».

Не найдя, что выпить, Алекс подошел к балконной двери, чтобы убедиться, что все свершилось и можно доложить о содеянном. Он успел только увидеть вдали мелькнувшую Элизу, почему-то летящую по воздуху. «Вот тебе раз, да она тоже бесовское отродье, эк, куда меня занесло»,– и, немного подумав, удрученно произнес: «Связался с чертом».

Потом приободрился: « Ну что ж, деньги этому дьяволу не нужны, я думаю, он не будет их отнимать». На этом успокоившись, он с чистой совестью отправился к себе домой.

Появившись у Алекса в квартире, Роден снова застал его в стельку пьяным, сидящим на полу и играющим с упаковками зеленых бумажек, из которых он, подобно кубикам, выстраивал замысловатую фигуру.

« Ты опять не трезв, Алекс! Что за манера? Малейшее недоразумение и человек сразу «лезет в бутылку». Хороши же ваши создатели, что пустили все на самотек, так укрепили мощь, да силу духа оставили в зародыше, особенно у мужчин. И так, ближе к делу: ты выполнил мое задание? Этой девчонки больше нет?».

Алекс, глупо улыбаясь, утвердительно закивал головой: « Нет! Нет! Упорхнула как птичка». И он руками изобразил неопределенное волнообразное движение.

– Объясни! – рявкнул Роден.

– Босс, прости, но она улетела.

– Как, куда? Ты уничтожил ее?

– Нет, нет, она улетела, сбежала. Вышла с малышом на балкон и унеслась по воздуху.

– Да как же ты мог это допустить? – Роден метался по комнате, расшвыривая все, что попадалось ему на пути; костяшки пальцев левой руки, шрам на лице побелели. Правая рука повисла плетью.

– Я уничтожу тебя! Растопчу! Мерзавец! – кричал Роден, но это был глас, вопящего в пустыне, так как Алекс опять преспокойненько посапывал, блаженно растянувшись на полу, подложив под голову вместо подушки, денежные купюры.

Увидев, наконец, что его никто не слышит, Роден перестал метаться, уставился на крепко спящего на полу человека, яростно пнул его ногой, куда пришлось, выкрикнул какие-то одному ему известные ругательства, еще раз обежал по кругу и только тогда, немного успокоившись, растворился в воздухе.