Роман Воликов - Тень правителей

– Ни малейшего! – сказал Петруччио. – Я таких гавриков в валютных барах насмотрелся. Известное дело, поматросит и бросит.

– Я её найду и буду разговаривать с ней, – сказал Яков. – Ты можешь узнать, где она сейчас?

– Уже узнал, – сказал Петруччио. – В Одессе. В какой гостинице не сказали, но не думаю, что там много гостиниц для иностранцев.

– Я тогда поехал на вокзал, – сказал Яков. – Спасибо огромное за всё, что сделали.

– Подожди! – Олег вернулся в гостиную один. – Мы с ребятами предполагали такое развитие событий и вот скинулись. Возьми. Здесь четыреста рублей, помогут для быстроты поисков.

– Я не смогу отдать, – сказал Яков. – Во всяком случае, быстро.

– Мы не торопимся, – сказал Сергей. – Ты не поверишь, мы придерживаемся того мнения, что живём в великой стране и негоже нашим девчонкам служить подстилками всяким аборигенам….

Вспоминая впоследствии те несколько дней, которые он провёл в приморском городе, Яков Исаакович Эстерман рассказывал о них даже с некоторой долей юмора.

В первую же ночевку на пляже его избили и отобрали все деньги. Но, чрезмерно удивившись звериной стойкости щуплого, в общем-то, паренька, потребовали объясниться.

Мгновенно рассказ о злобном чурке, который обманом увёл у нашего человека девушку разлетелся по всему городу, вдохновив молодую поросль разбойного мира предпринять активные поиски. Певичка одного из ресторанов Лола, начинавшая тогда свою карьеру, тут же сочинила незамысловатые стишки про мальчугана Яшу, которые с необыкновенным фурором исполняла на мотив всем хорошо известный, но по требованию высокого начальства переименованный в «без двадцати восемь».

Между тем, ни в одной гостинице, ни в одном пансионате Жемки и её возлюбленного не было. В городе глазастые карманники парочку тоже не наблюдали. Яков уже начал сомневаться в верности сведений, полученных Петруччио. В такой вот безрадостный день сорока и принесла на хвосте сообщение, что на прибрежной фазенде некоего румына, четыре остановки на трамвае за «Аркадией», который на самом деле не румын, а испанец, переехавший в Союз после Гражданской войны на родине, мутный перец, уж больно безнаказанно занимается контрабандой, а значит тесно связан с этими, остановилась парочка, чрезвычайно похожая на разыскиваемую. Парочка никуда не выходит, целыми днями купаются в море и трахаются. Сорока задумался и сказал: «На счёт последнего не уверен. Лично не видел!»

Нагрянули внезапно, в лучших традициях кинофильмов про налетчиков. Ни румына, ни Жемки с плейбоем не было. Лишь старуха Изергиль тупо сидела на берегу и чистила картошку. «Нэма!» – монотонно сказала она, не обратив никакого внимания на загорелые наглые рожи. – Ту-ту! Уплыла китаяночка в далекие края!»

С той же стремительностью они ломанулись в порт. За границу уходил один лайнер.

– Через час отход, – сказал свой человек в таможне. – Пассажиры уже на борту. Прошли понгранконтроль.

– Мне всего на полчаса! – сказал Яков. – Умоляю, сделайте что-нибудь.

– Ага! – сказал свой человек. – Тебе на полчаса, а мне потом десять лет в магаданском порту треску взвешивать.

– Миша! – сказал предводитель налетчиков. – Ты же грамотный человек. Чему ты только обучался в институте? Нужно проявить научный подход. У человека вопрос жизни или смерти.

– Хорошо, – сказал Миша. – Через десять минут пойдёт состав на угольный причал. Его не проверяют. Клиент подцепляется снизу соединения между вагонами, на территории порта спрыгивает. Если не раздавит, дальше пробирается к лайнеру. Недалеко, метров триста. Как проникнет на теплоход, я не знаю. Но на месте молодого человека я бы не экспериментировал, а сразу утопился. Я понимаю, что это малоинтересно, но, на секундочку, это нелегальный переход границы.

– Где состав? – спросил Яков.

– Пошли, Александр Матросов, – сказал Миша.

Яков пролез под вагон и вцепился руками в балку.

– Крещённый хоть? – крикнул вдогонку Миша. – Свечку за упокой души за кого ставить?

– Я живучий! – только и успел пробормотать Яков, когда состав тронулся.

В какой-то миг ему показалось, что всё это происходит не с ним, что на самом деле он благополучно поступил и закончил пединститут в родном и любимом Саратове, вечером они сидят с отцом на кухоньке, обмениваясь репликами о выдающихся школьных дебоширах, мать готовит ужин, размышляя, что сыну пора бы жениться, а ей выйти на пенсию и заниматься внуком или внучкой. Они поедят, посмотрят немного телевизор, он почитает на сон грядущий и заснёт, задумавшись о том, как же попроще объяснить ученикам, что такое пифагоры штаны.