Татьяна Купер - РУССКАЯ ЖЕНА

Опять вернулась Боль, ведя за руку всё ту же неразлучную подружку Депрессию, и целую неделю я терпела их непрошенную компанию. Мне срочно нужен был сеанс медитации – чтобы получить полную ясность по этому вопросу. Я уже давно стала обращаться к внутреннему голосу в трудные минуты своей жизни, и эта была одна из таких минут! Я задала свои любимые вопросы:

– Что я не так делаю?

– Ты пригласила в дом человека, который всегда был монстром по отношению к тебе. Ты ожидала при этом, что можешь иметь тёплые родственные отношения с монстром?

– Чему я должна научиться?

– Ты должна научиться перестать превращать свою жизнь в проходной двор, позволять людям приходить и уходить, когда им вздумается. Ты должна, раз и навсегда, оставить свое прошлое позади и сосредоточиться на настоящем и будущем. Ты должна, наконец, закрыть этукнигу боли и освободиться от пут, которые приносят тебе только боль и страдания.

Проблема была в том, что я не готова была услышать ответ. Я даже не удосужилась спросить голос: как закрыть эту книгу боли и как избавиться от пут? Тогда я еще не научилась копать глубже, полностью доверять этому голосу и слепо подчиняться. Я опять себе сказала, что справлюсь сама, хотя на самом деле, не имела ни малейшего представления, что делать и как справляться. А когда ты не знаешь, что делать, ты начинаешь сопротивляться очевидным фактам, пропускать предупредительные знаки, и опять что-то доказывать. Голос повторял: «Оставь это всё позади!», но его никто слушал – я упрямо продолжала бороться с тенями прошлого.

Тем временем, пока я терзалась противоречиями, отец попросту трусливо от меня прятался – ни одного письма за два месяца, ни одного поздравления с Рождеством или днем рождения. Зато он нашел время написать своей знакомой в Киев и выразить свое разочарование – она сообщила мне об этом в своей поздравительной открытке. В своем письме к ней отец писал, что его дочь живет хорошо, вот только приходится мыть много посуды. Вроде бы ничего обидного на первый взгляд, но если приглядеться поближе, то начинает прослеживаться старый мотивчик: «Дочь поэта не должна этого делать». В его глазах, я всё еще продолжала делать вещи, которых нужно было стыдиться. Эта женщина даже пожалела меня по поводу мытья посуды – мол, ничего страшного, и профессора в наше время ремонтами занимаются.

Я не хотела больше этого слышать ни одного дня, и поэтому начала действовать на своё усмотрение, игнорируя голос свыше. Я приняла решение открыть перед отцом свою Книгу Боли, дать ему прочитать её – от первой до последней страницы, и окончательно поставить перед выбором: «Теперь, когда ты знаешь об этой боли, что ты собираешься делать? Будешь по-прежнему отворачиваться и игнорировать, или, наконец, покаешься и извинишься?» Прежде чем попрощаться с ним навсегда, мне просто необходимо было исследовать каждую возможность разрешения проблемы. Чтобы потом сказать: «Я испробовала все возможное, но ничего не помогло. Наши отношения восстановлению не подлежат». Чтобы больше никогда не задавать этих вопросов, чтобы закрыть эту Книгу Боли навсегда, чтобы больше никогда не было надобностивообще ее открывать – ведь все ответы будут найдены…

Я никогда не была откровенной с отцом. Это обычно казалось таким рискованным и небезопасным делом, что я предпочитала страдать в одиночку, чем в очередной раз напороться на возможность быть осмеянной. Но я все-таки сознательно пошла на риск и написала свое первое письмо, в котором открыла перед ним самые болезненные главы своей книги:

«Прошло два месяца с тех пор, как ты уехал. Ты можешь, конечно, отмалчиваться или даже притворяться, что у тебя нет дочери, как ты это делал долгие годы. Или, возможно, ты собираешься нести этот груз до конца своих дней, добавив еще несколько лет молчания и недопонимания в наши отношения, но я этого делать не собираюсь.

А сейчас тебе придется снять защитные очки и посмотреть правде в глаза. Я не знаю, где ты был последние 74 года, но так как ты не подозревал о том, что я в тебе нуждалась, то мне придется ознакомить тебя с простой истиной: все дети без исключения нуждаются в своих родителях и имеют святое, данное им от рождения, право на их безусловнуюлюбовь. Ты заявляешь, что любил меня, но твоя любовь так обросла условиями и кондициями, что еепросто невозможно было разглядеть. Твое поведение всегда говорило мне одно: «Ты ничего не значишь в моей жизни – есть вещи поважнее». Сначала это была моя мать, потом мои достижения и заслуги. И из последнего набора: вот если бы ты давала мне 300 долларов в месяц, я бы на тебя вообще молился. Что читай: для меня твои деньги важнее, чем ты сама.