Дрой - Фанфик Не имея звезды

— Значит за нами тогда гнался именно Веласкесс.

— Да.

— Сильная у него банда — двое достаточно сильны для Авад.

Тут Изабель вдруг поняла, что сильно ошиблась — парень действительно был умен.

— Вообще-то, — сказала она. — Только один — правая рука главаря — Жоакин.

— И кто же тогда второй? — насторожился Геб.

— Тут самое интересное. Пару месяцев назад в банду затесался новый член, к которому Веласкесс относится как к гостю. Он всегда ходит в черном балахоне и довольно часто о чем-то втайне беседует с главой и Жоакином.

Проныра мысленно чертыхнулся и грязно выругался.

— Ты знаешь, — резко произнес он. — Когда в подобных уравнениях появляются такие неизвестные, дело начинает пахнуть жаренным.

— О чем ты? — не поняла леди.

— Об этой твоей экспедиции! Чтобы снарядить волшебную эскападу, нужно обладать гигантскими ресурсами. И ни одна организация никогда не возьмет все расходы на себя.

— Отец тоже вложился, — заметила Изабель.

— Не сомневаюсь, — кивнул парень. — Но этого все равно бы не хватило. Значит мафиози воспользовались услугами иной заинтересованной организации. А я, как раз, знаю одну такую хунту, лидер которой не откажется поучаствовать в поисках Эльдорадо.

— Деньги?

— Нет, — хмыкнул парень. — Желание найти другого человека через этого мифический город.

— Не вижу ничего такого, — девушка повела плечиками, словно показывая, что такие мелочи её волнуют.

— Не видит она... — буркнул парень. — Красотка, такой расклад означает одно — среди наших преследователей есть сильный, опытный Темный Маг с маниакальными наклонностями. Он не раздумывая применит такие проклятья, после которых смерть станет желанным продолжением банкета.

— Это ты о ком?

— О ком-угодно из Старших Пожирателей.

— Пожирателей чего? — Изабель никак не могла понять, о чем ей говорит спутник.

— А, не важно — отмахнулся Ланс, понимая, что дольше будет объяснять. — Ты понимаешь, что отправилась в путешествие, сопряженное со смертельной опасность. Или даже с такой, которая будет пострашнее смерти.

— Если боишься, можешь проваливать, — фыркнула леди.

Нет, Герберт как раз был готов сразиться, но у него были свои резоны — ему просто хотелось оттянуться и попробовать себя в настоящем деле. Но вот позиция леди его немного волновала.

— Твой отец не хотел бы, чтобы ты погибла по глупости.

— Ты не знаешь, чего он хотел бы и не хотел! — крикнула Изабель.

— Справедливо, — кивнул парень. — Но я всегда считал, что отцовское наследие не должно влиять на детей.

— Да что ты можешь об этом знать?! — не унималась леди. — Изнеженный, рафинированный мажор! Если папенька с маменькой тебя всегда прикроют и пристроят, это не значит, что и у остальных жизнь такая же! Да что ты знаешь о наследии? Что вообще знаешь о нормальной жизни?!

На миг могло показаться, что Герберт разразиться ответной тирадой, но на его лице показалась улыбка.

— А ты мне расскажи, — ответил он. — про эту «нормальную жизнь».

— Inferno com, gringo, — сплюнула Изабель.

Мерно трещало пламя, танцевали лепестки, а Герберт, подкрутив колки на Малышке, подложил руки под голову и закрыл глаза.

— « Нормальная жизнь, да?» — подумал он, перед тем как окончательно заснуть.

9 августа 1995г Бразилия, где-то в джунглях

Герберт все так же нещадно рубил лианы, а девушка молча шла сзади. За эти два дня не было обронено ни слова. Вернее — ни слова не обронила Изабель, а вот Геб старался разрядить обстановку как только мог. Он постоянно шутил, подкалывал спутницу, травил всевозможные байки, некоторые из которых были попросту придуманными на ходу — даже пел! Но ничего не помогало. Леди сохраняла молчание, а на любые попытки приближения, отвечала взятием на болевой или вскинутой волшебной палочкой. Один раз даже попробовала обезоружить парня, но не смогла — любой посторонний прикоснувшись к вишневой палочке, сильно обжигался. Впрчоем, несмотря на все это, Герберт не отчаивался.

Не только потому, что Герберт в принципе не знал, что такое «отчаяние», а просто такая у него была натура. Он сам не умел обижаться и грустить и не понимал, когда этому поддавался кто рядом. Вот Геб всеми силами и пытался растопить только наросший в их отношениях лед, но каждый раз натыкался на очередные иголки и нервное шипение.

Будь Герберт б о льшим реалистом, он решил бы, что окончательно потерял любые шансы на какие-либо отношения, помимо сложившихся. Но Проныра был человеком, для которого слово «поражение» изначально ровно то же, что и «отчаяние», а именно — абсолютно ничего.