Дрой - Фанфик Не имея звезды

Герберт же, смотря на верх, переводил взгляд с ветки на звезды. Находя леди и далекие сгустки вечно пылающего газа очень похожими. Такая же далекая, такая же яркая, и очень необычная. Как уже было сказано выше — подобных ей Проныра еще не встречал. А уж он повидал немало женщин и девушек.

— Эй, на верху, — улыбнулся Геб. — Земля вызывает Изабель. Раз-раз. Прием. Как слышно?

— Чего тебе надо? — устало спросила леди.

Ланс перевел взгляд на пламя. Оно было намного ближе, роднее, и никогда не обжигало юношу, как бы он близко к нему не подходил. Чего нельзя было сказать обо всем другом.

— Тут вопрос в другом — зачем тебе это все надо?

— Ты о чем? — Изабель сделала вид, что не поняла, о чем её спрашивает парень.

— « Смышленый гринго» — подумала она, придерживая палочку у груди. Все же ночные джунгли были не очень гостеприимным местом.

— Как вы мне все любите говорить — не ломай комедию, — Проныра кинул отломленную от куста палу в костер, а ты сгорела даже не долетев. От пламени словно отделилась тонкая нить, обхватила палочку и мигом её спалила. Зачем это сделал Герберт? Ну вы же знаете, что на этот вопрос не существует ответа. — Тебе явно нужно не золото Эльдорадо и точно не какие-то мифические артефакты.

— Ты прав — у меня свой интерес.

— Расскажи.

— С какой стати?

— С такой, что если я захочу, ты никогда туда не попадешь. Даже если потратишь на это всю свою жизнь.

Изабель как-то сразу поверила своему спутнику, не сомневаясь в подлинности столь громких слов. Правда разум связал это изречение вовсе не с магией или чем-то подобным, с влиянием все тех же богатеньких папеньки с маменькой.

— Из-за отца, — произнесла девушка. — Он был волшебником и археологом, мы с ним много путешествовали. И пару лет назад отца позвали на раскопки новой усыпальницы в Долине Царей. Это такое место в...

— Египте, я знаю, — кивнул Проныра. — Я там был.

— Да? Ну ладно. В общем, мы остановились в гостинице Мемфиса, где отец случайно перепутал сой саквояж с другим — похожим. Он вообще был рассеянный, порой даже забывал сменить одежду с рабочей, на повседневную Так и ходил в униформе археолога.

Девушка сжала медальон и продолжила рассказ:

— В том саквояже лежали какие-то записи. Отец потратил почти год на их расшифровку, а потом словно сошел сума. Он все время бредил этим Эльдорадо, говорил, что знает, как отыскать путь к нему. Носился с этой идеей, ничего не замечая вокруг. В итоге он обратился к людям, к которым не стоит обращаться ни с каким просьбами.

— Веласкесс, — догадался парень.

— Да. Они снарядили экспедицию в джунгли — никто не вернулся. В том числе и мой отец. Только через три месяца выяснилось, что все до единого погибли. У них были выжжены глаза и вырваны сердца...

— И это убедило мафиози в существовании Эльдарадо...

— Именно, — Изабель снова прикрыла глаза. — Вот только Веласкесс решил, что «долг» отца должна выплачивать его дочь. Он предложил мне два варианта...

— Один из которых даже не рассматривает приличная девушка.

Герберт знал о таких предложениях — подобного хватало в Скэри-сквере. Правда у маглов все проще — даже если девушка пойдет по второму пути и все же отдаст долг, то её все равно ждет «программа первого варианта». Через наркотики или другую форму шантажа, но все заканчивается одним. У волшебников, видимо, с этим обстояло немного по-другому. Ведь каждый маг «вооружен и потенциально опасен».

— Смотрю ты не глупый, — немного грустно «подколола» леди.

— Есть такое, — пожал плечами парень. — И теперь ты винишь в смерти отца Веласкесса и хочешь заманить его в западню, чтобы отомстить.

— А нет, — покачала головой леди, на этот раз смеясь в голос. — Видимо не умный. В смерти отца некого винить, кроме его самого и разве что научного сообщества. Именно из-за них он обратился к мафии, и именно они высмеивали его «находку». Так что я хочу всем доказать, что мой отец был прав. Что он не сошел сума, что Эльдорадо действительно существует, и он его нашел.

Продолжало трещать пламя, все так же сияли звезды, все так же задумчиво выглядел Ланс. Находил ли он в этой истории что-то общее со своей? Пожалуй, лишь какие-то отдаленные нотки, но история леди в корни отличалась от его собственной.

— А что по этому поводу говорит твоя мать?

— Она умерла при родах.

— Бывает, — только и сказал Геб.

Он считал большим лицемерием говорить в подобных ситуациях «мне жаль» или «прости». Это все было избитым клише, ведь Ланс не ощутил после ответа не сожаления, ни необходимости извинится. Правда, скорее всего, такая позиция подходила только для таких людей, как Проныра. Для таких людей, которые большую часть жизни прожили среди детей, у которых никогда и не было этих самых «родителей».