Хакеры сновидений - Архив 1-6

Некоторые заговоры и народные стихи даже помещали рядом с камнем самого Господа Иисуса Христа со всем его небесным воинством. Так, например, в одном из вариантов стиха о Голубиной книге говорилось: «На белом латыре на камени беседовал да опочив держал сам Иисус Христос, царь небесный, с двунадесяти со апосталами, с двунадесяти со учителям; утвердил он веру на камени, распущал он книгу Голубиную по всей земле, по вселенныя, - потому бел-латырь-камень всем камням мати!».

Очевидно, представления о чудесном алатырь-камне были очень древнего, еще дохристианского происхождения; но при христианстве священное значение, какое придавалось ему в язычестве, не было утрачено: он все также считался наделенным некоей благодатной, святой силой и соотносился с явлениями и силами света, противостоящими всякому злу. Правда, христианство наложило свой отпечаток на представление об алатыре: так, например, многие заговоры и поверья были подновлены «в христианском духе», языческих божеств (таких, как Заря, Перун, или Лада) в них сменили христианские святые (например Илья-пророк, святой Петр или дева Мария). Однако и эти христианские заговоры всячески подчеркивали святость самого алатырь-камня, так и его местонахождения, сравните например: «На окияне-море лежит кип-камень, на том кип-камне стоит апостольская божья церква за тремя дверями, за тремя замками… В божьей церкви стоит престол, на том престоле сидит госпожа святая-пресвятая Богородица… Миколай-угодник, Илья-пророк, Егорей Храбрый, Михайло-архангел, Петр и Павел и все святые святители», или: «Под восточной стороной есть окиян-синее море, на том окияне на синем море, лежит белолатырь-камень, на том белолатыре-камне стоит святая золотая церковь, во той золотой церкви стоит свят золот престол, на том злате престоле сидит сам Господь Иисус Христос, Михаил-архангел, Гавриил-архангел…» и так далее.

По-видимому, чудесный алатырь-камень, покоящийся где-то на Буяне-острове, был некогда не чем иным, как метафорой небесного огня, в первую очередь ясного весеннего солнца, посылающего, на землю и тепло, и свет. Представление солнца и небесного огня горючим светозарным камнем было свойственно многим народам (так, например, в дальнейшем англосаксонском памятнике на вопрос: «Что такое солнце?» - был дан следующий ответ: «Солнце – горюч-камень»). Весьма вероятно, что с этим уподоблением солнца белому, горючему камню уже в глубокой древности сливалось общераспространенное представление грозового облака и молнии скалой или камнем. Возможно даже, что алатырь-камень некогда олицетворял собой не только небесный огонь, но и все весеннее-летнее небо в целом (сравните весьма распространенное представления неба в облике хрустальной или золотой сияющей горы или скалы).

О тождественности алатырь-камня с солнцем и небесным огнем говорят и народные песни, поверья и заговоры, особо подчеркивающие огненную природу этого «бел-горюч камня» (так, в народной песне муж, при разлуке с женой, говорит ей: «Гляди жена, на синё море; что повыстынет бел-горюч камень, тогда я домой буду!», выражая этими словами отсутствие надежды на свое возвращение), и его окружение в тех же заговорах, песнях и преданиях. Так, например, чудесный остров Буян, на котором в заговорах покоится камень алатырь, был по-видимому, не более чем поэтическим названием весеннего сияющего неба; само название «буян» (от слова буй, служившего синонимом слова яр), принятое позднее за имя собственное, первоначально было всего лишь характеристическим эпитетом «небесного царства». Пребывающие рядом с алатырь-камнем «змея, всем змеям старшая», «птица, всем птицам старшая и большая», «пчелиная матка, всем маткам старшая» и тому подобное были олицетворением ветров, бурь, гроз, молний и тому подобное, то есть различных небесных природных явлений. Текущие из под камня источники живой воды, дающие всему миру «пропитание и исцеление», олицетворяли собой живительную влагу дождей, воскрешающую природу и способствующую урожаю; растущее же над алатырь-камнем и над струящимися из-под него источниками мировое древо было олицетворением небесных дождевых туч.

Восседающая на алатырь-камне дева Заря в древности была одновременно и богиней утренней зари, и богиней-громовницей; она считалась подательницей как утреннего света и росы, так и весеннего просветления неба и дождей. Местонахождение ее возле алатырь-камня, то есть на небе возле небесного огня (как лучистого огня солнца, так и грозового огня молний), было вполне уместным, так же, как и пребывание там Перуна, бога-громовника, посылающего на землю молнии-стрелы и живительную влагу дождя. В заговорах христианских времен Перун, конечно, не упоминался; однако часто встречался заменивший его в мифах и поверьях Илья-пророк или просто некий неведомый стрелец, который, стоя на алатырь-камне, «стреляет по чисту полю, убивает всякие боли», а также защищает своими стрелами от сглаза, недугов и очарования (сравните представления о том, что гроза бывает оттого, что Илья-пророк – или его предшественник Перун – мечет молнии в нечистых духов, в том числе и вызывающих болезни).