Роман Галкин - Оборотень из Оскола

– Как-то необычайно чисто здесь, – дошло, наконец, до опера. – Ни единой мусоринки. Будто на этот берег не ступала нога цивилизованного человека.

– Точно, – согласился Сартыков. – Я тоже сразу заметил. Может, здесь прошлись эти борцы с мусором, про которых Володька рассказывал?

– Осколкомовцы, что ли? Может и они, – кивнул Сашка, продолжая осматривать окрестности. – Но ты смотри, Марат, тут ведь не только мусор убран. Тут и подлесок вырублен. А берега видишь, какие чистые? Ни камыша, ни осоки, ни даже тины.

– Может, «Зеленстрой»? – неуверенно предположил участковый.

– Да ну, – решительно отверг предложение опер. – Чего бы им лезть в эти дебри между «железкой» и речкой-вонючкой.

– Хочешь сказать, что это инициатива местных жителей? – выдвинул совсем фантастическую версию Марат.

– Я так сильно похож на идиота?

Дальнейшие его слова утонули в грохоте проносящегося по скрытой за зарослями железной дороге товарного поезда. Какое-то время пришлось идти молча.

Наконец грохот товарняка затих в дали, и Попов произнес:

– Вон мужик что-то ловит в речке. Щас спрошу у него, кто тут такой порядок навел? А заодно и про бомжей узнаем.

– 28 –

Благообразный пожилой мужчина, стоя у кромки воды и тыча в прибрежный ил палку, что-то внимательно рассматривал.

– Добрый день, уважаемый, – подошел к нему опер.

Мужчина вздрогнул, обернулся, но, увидев Попова, растянул рот в щербатой улыбке.

– День добрый, господин старший лейтенант.

Опер хотел было задать интересующий его вопрос, но вдруг сообразил, что одет в гражданскую одежду, на которой нет никаких признаков, говорящих о его звании. Он даже машинально бросил взгляд на свое правое плечо. Затем обернулся к участковому. Тот стоял, перекинув снятый китель через руку так, что погон не было видно. Значит мужик точно обратился к нему, а не к Марату. Сашка внимательнее присмотрелся к мужчине. Лицо показалось смутно знакомым. Однако Попов никак не мог вспомнить, где они встречались.

– Извините, уважаемый, никак не могу вспомнить, где мы встречались, – прямо заявил он улыбающемуся субъекту.

– Дык, господин старший лейтенант… Ой, а вам звание не повысили? Нет? Так вы ж раньше в нашем районе работали.

– Я и сейчас в этом районе работаю, – удивленно произнес Александр.

– Ды нет. Щас и я уже месяц как в этом районе обитаю. А ранее мы у Вознесенского храма обитали. Вас-то там года два уже как нет. А раньше-то вы частенько к нам с расспросами разными захаживали. Так значит не повысили вас еще? Видать, честно служите…

– Дятел, ты что ли? – узнал наконец бомжа опер. А узнав еще больше удивился. – Слышь, Дятел, здесь что, место какое-то заколдованное, что ли, что даже вонючие бомжи приличными людьми выглядят?.

– Какое место? – не понял Дятел.

– Ты вообще чем тут занимаешься? – Попов кивнул на палку, которую бомж держал в руке.

– Дык это, – Дятел уставился на свое орудие с таким выражением, будто сам с удивлением только что его обнаружил, – ил проверяю.

– Какой ил? – в голосе опера послышались раздражительные нотки.

– Ну, как вам объяснить, господин начальник? – замялся мужичок. – Смотрю, значит, где слой толще, чтобы, значит, без песка черпать. Оно конечно и с песком можно, но песок потом вымывать придется. А это муторно дюже…

– Я тебе щас из мозгов песок вымывать начну! – не выдержал опер, сверкнув глазами так, что бомж непроизвольно отступил назад и оказался по щиколотку в том самом иле, который только что исследовал. – Это ты со своей кодлой здесь поселился? Чем вы тут промышляете?

Мужик боком обошел грозного опера и, чавкая набранной в туфли жижей, вышел на сушу. Бросив беглый взгляд на продолжавшего стоять в стороне Марата, спешно затараторил:

– Господин начальник, мы же теперь все, в смысле, завязали с попрошайничеством. Да. У нас здесь маленький частный бизнес, идущий на пользу этой, ну, этой… – Дятел сморщил лоб, напрягая память. – А, во, экологии, извиняюсь, мля. Холера говорит, как только мы личные документы выправим, чтобы все чин-чинарем – с регистрацией и все такой, так сразу легализуемся и будем налоги платить, как положено. Нам только на эту регистрацию малость бабосов подбить надо. Вы это, господин старший лейтенант, позвольте обратиться к вам с этой, ну, типа, извиняюсь, мля, нижайшей просьбой, а?

– С какой еще просьбой? – в конец опешил ничего не понимающий, но ужасно заинтригованный Попов.

– Бомж замялся, явно не зная, с каких слов начать, и, наконец, понизив голос, словно их мог кто-то подслушивать из-за кустов, заговорил: