Сергей Мец - Лавка дядюшки Лика

Идти далеко не пришлось. Вскоре мы свернули в переулок и сразу же увидели чуть вдалеке по правую руку желтое здание с необычным куполом, чем-то напоминавшим постамент только что увиденного нами памятника. Время близилось к семи вечера, храм был открыт и вход в него, как и говорил хозяин юрты, был сразу же за невзрачной калиткой. Мы вошли в маленький притвор храма, поднявшись на две ступеньки перед дверью. Мельком взглянув на икону, висевшую на левой стене притвора, я повернулся, чтобы зайти в церковную залу и нечаянно толкнул кого-то плечом. Еще не видя, кто же это, я сказал «простите, пожалуйста», повернулся и встретился взглядом с глазами поразительной красоты и тишины.

Именно тишина, а не просто спокойствие – я не ошибся назвав так то, что увидел в глубине этих темно-карих больших глаз. «Ничего» – ответила девушка, еле улыбнулась и не потупив глаз прошла в дверь храма. Я, совершенно завороженный, забыв обо всем на свете последовал за ней. Уже позже дядюшка Лик рассказывал со смехом, что даже испугался в тот момент, не потерял ли он преемника. А я и действительно на время забыл обо всем и шел следом за девушкой, не в силах оторвать от нее глаз, и казалось мне, что вот оно, то самое настоящее, чего я так долго искал и не мог найти. Даже не перекинувшись словом, не просуществовав и часа вместе, я почему-то на полном серьезе был уверен, что мы поймем друг друга, что нам будет не просто интересно вместе, мы станем единым целым. Я все глубже и глубже погружался в эту стихию восторга, как вдруг услышал голос дядюшки Лика: «Ну, не так же сразу!» Он смотрел на меня улыбаясь, потом предложил мне выйти с ним на улицу, мы пересекли переулок, остановились в тени старинного здания на противоположном от храма тротуаре и закурили.

Вечерело, служба должна была скоро окончиться, и, честно говоря, я не знал, что же мне теперь делать. Весь мой прежний неудачный опыт общения с девушками оставил во мне глубокое убеждение бессмысленности дальнейших попыток, но я был молодым человеком, и мне было трудно смириться с подобными мыслями. И вот теперь, когда вдруг показалось, что порочный круг разомкнулся, слова дядюшки Лика в храме вернули меня к действительности.

Очнувшись, я вспомнил обо всем – кто я теперь, как появился тут и куда вскорости придется вернуться – растерянно посмотрел на своего учителя, ища в его взгляде поддержки и ответа на вопрос, который нарастал внутри меня грозовым облаком невероятных размеров: «Что я теперь буду делать?» В голове не укладывалось, как же все это может сочетаться с обычными человеческими чувствами, слабостями и желаниями. Как, в конце концов, не любить, не испытывать счастья, наполняясь этим чувством, как не верить и не страдать, не дарить и не радоваться, не грустить и не плакать!

Когда первая оторопь пришла, и я немного успокоился, внутри меня вдруг заговорил тот самый мой лучший друг, о существовании которого я почти уже забыл. При первых же его словах я даже улыбнулся, искренно радуясь, словно увидел в толпе старинного приятеля после многих месяцев разлуки, что, в общем-то, вполне соответствовало истине. «Кто сказал, что нельзя? Все можно» – сказал он, и тут же эстафету подхватил дядюшка Лик, наблюдавший за мной еле сдерживая смех. «Вспомнил себя в таком же положении – сказал он. – Помню, со мной случилось то же после моего возвращения из Питера когда-то. Я, кстати, как раз вам собирался рассказать эту историю».

«Да, сеньор Конти, так все обычно и бывает – продолжил он после короткой паузы. – Казалось бы, прозвучали совсем простые слова, но вдруг словно открываются глаза и разрозненные мысли, никак не собиравшиеся в единое целое, оказываются всего лишь частями одного простого уравнения. Вижу, ваш советчик произнес нечто подобное только что, и слава Создателю, вы наконец-то подружились! А теперь, дорогой друг, соберитесь, покурите, служба уже закончилась и нас ждет продолжение вечера, как я и предполагал еще час назад». После этих слов дядюшка Лик покинул меня и пересек переулок, направляясь к выходящим из храма людям.

Ровно в тот момент, когда он подошел к калитке церкви, среди толпы, выходившей из дверей притвора, мелькнул знакомый мне платок, и я увидел ту самую девушку. Дядюшка Лик подошел к ней, поздоровался, что-то сказал, она коротко ответила на приветствие, развязывая узел платка. Потом он указал на меня, снова что-то сказал, она повернула голову в мою сторону и улыбнувшись, утвердительно кивнула головой. Дядюшка Лик махнул мне рукой, призывая подойти к ним.