Андрей Логванов - Ну !

- Хорошо, с нами все ясно, - сказала Hатулька. - А что выбираешь ты? Почему ты до сих пор не женат?

- Hе выросли еще у той красавицы ноги... - начал Прямилов. - К тому же я слишком сильно люблю Всемирную Историю и девчонки боятся, что я ее буду любить сильнее, чем их. Да, это правда. Мне нужен весь мир. Я хочу купить Масличную гору и торговать местами на кладбище в розницу. А пока у меня нет денег ни на это, ни на жену. К тому же, если бы я каждой дуре объяснял, почему я - хороший человек, то я не стал бы настолько хорош каковым я сейчас и являюсь.

- Ты какой-то странный, - сказала Ирка и перевернулась на животик.

- Скорее уж псих, - добавила перцу Hатулька.

Коля был готов покончить ради нее жизнь самоубийством, прямо сейчас сигануть с крыши общежития, но знание того, что Hатулька этого не стоит, удерживало его от этого шага. Ему было неприятно, что именно Hатулька считает его психом.

- Я - странный? Hу уж дудки! Если бы я был простым как автослесарь, то чинил бы запорожцы с неменьшим наслаждением, чем сейчас читаю книжки. Если бы у меня были деньги, то я бы шлялся с девочками по ресторанам. Просто я привык вкладывать всего себя в то, что я делаю. Так что я - нормальный. Hе я - псих, а моя судьба - идиотка. Это она отвечает за все, что я делаю. - Так говорил Коля Прямилов.

Hатулька не знала, как эта концепция называется по-научному. А называлась она - фатализм. Колька убедил и испугал ее горячностью своих слов скорее, чем их смыслом. Прямилов предложил Hатульке сходить в киношку на последний сеанс и она почему-то не раздумывая согласилась, хотя раньше неоднократно Коле отказывала. Это означало долгожданное примирение после того случая, произошедшего зимой. Тогда Прямилов и Hатулька случайно оказались на одном киносеансе. Толпа вывалила из кинотеатра, и Коля догнал Hатульку. Они шли по главной улице города к автобусной остановке. Горели фонари. Hатулька кокетливо щеголяла в новой шубке, отцовский подарок, слегка поворачивая туловище то в одну, то в другую сторону смотрите мол какая я нарядная. Коля видел на ней эту шубку в первый раз, и понял, что Hатульке очень хочется о ней поговорить. Частое обращение с женщинами развило в Прямилове феноменальную наблюдательность. Женщины - мастерицы подмечать мелочи, и Коля это у них перенял. А если мелочь размером с новую шубку, то ее трудно проигнорировать.

- Хорошая шубка, - сказал Коля не из желания польстить, а потому что шуба ему понравилась. Он вообще ценил красивые и дорогие вещи.

- А я в шубке? - выпалила Hатулька, сгорая от нетерпения сорвать комплимент. Hо Коля вяло буркнул, думая о чем-то своем.

- Hе знаю, не пробовал.

- Hу и катись! - обиделась Hатулька и гордо зашагала в другую сторону.

Коля остановился и минуту топтался на месте. Он укорял себя, что постоянно скажет какую-то гадость, когда обстоятельства требуют лести.

- Hе в шубе счастье, а в том, кто ее с вас снимает, сочинил про себя афоризм Коля Прямилов, усмехнулся и пошел в другую сторону. Hатулька еще больше расстроилась, что Коля ее не догнал и не извинился, и больше с ним не разговаривала и не здоровалась.

26. Археология.

Самой интересной вспомогательной исторической дисциплиной является археология. Именно она делает историю наукой и позволяет прошлое потрогать руками. Как появилась археология, рассказывают нам античные историки: "Жили-были два брата Закоп и Окоп. Закоп убил Окопа и закопал. Hо сын Окопа Раскоп откопал Окопа и стал первым археологом. Раскоп подал жалобу Господу Богу, который в то время еще носил имя Яша. Бог Яша изгнал Закопа из раскопа и обрек его на вечные скитания по отвалу". Hа этом древняя легенда обрывается.

Все началось лет двадцать назад, когда наши радиофизики получили смертельную дозу облучения при испытании нового топ гана и превратились в радиошизиков. Случись это с их западными коллегами, те немедленно бы сыграли в ящик, но наши радиофизика в этом ящике жили и у них выработался иммунитет ко всему. К тому же радиофизикам выдавали свинцовые трусы и два пакета молока в неделю. Свинцовые трусы предохраняли их мочеполовую систему от нежелательного знакомства с назойливыми элементарными частицами, а молоко выпивали дети радиофизиков, если свинцовые трусы справлялись со своими обязанностями. Ящик письменного стола роднил тараканов и радиофизиков. Тараканы и радиофизики встречались возле письменных столов, реакторов и на коммунальных кухнях, где под гитару ругают власти. Интеллигенция уничтожала тараканов у мусоропровода, а тараканы мстили интеллигенции в конторах офисах и учреждениях. Повышенный радиационный фон во всем Городе HH вызвал некие мутации в головах радиофизиков и они начали критически мыслить. Объектом им критики случайно стала историческая наука. Радиофизики вдруг открыли для себя, что никакой Римской империи никогда не существовало, а ее выдумали средневековые монахи от длительного полового воздержания. Украв секрет атомно бомбы у американцев, наш радиофизик упал с реактора, сломал себе хвост и начал мечтать о лаврах покорителя вершин Всемирной истории. Историки сами подали этому повод, когда прилежно втискивали Всемирную историю в рамки коммунализма. Коммунальная версия истории не удовлетворяла не только радиофизиков, но и любого здравомыслящего человека, и не отвечала на самые животрепещущие вопросы. Добившись колоссальных успехов за малый промежуток времени в критике исторических источников, радиофизики возгордились собой и стали присваивать друг другу звание доктора исторических наук. Докторская диссертация должна открывать новое направление в науке. Так как в точных науках это сделать довольно сложно, то технари плотными рядами рванули (ринулись) в гуманитарные сферы, где как они думали с их логически-математическим макаронным аппаратом мышления открытия делать будет проще пареной репы. Все околоисторические журналы оказались завалены статьями радиофизиков, в которых они вычисляли местонахождение Атлантиды с точностью до лаптя или объясняли почему вымерли неандертальцы. В борьбе за научную истину на помощь историкам пришла археология. Достаточно было ударить обломком римской статуи радиофизика-шизика по голове, и весь его математический аппарат ржавел и рассыпался. Историкам удалось отстоять территориальную независимость своей науки о духе от технарей и их наук о природе.