Андрей Логванов - Ну !

14. Реформы.

Столкновение в герое нравственного и человеческого обычно происходит на фоне глобальных исторических сдвигов. Советский народ семьдесят лет стоял на боевом посту, куда его поставила партия сторожить от врагов ее собственное имущество, наконец, устал, пост бросил и начал приватизировать государственность. Смена режима в России на этот раз не сопровождалась праздничными фейерверками, карнавалами и кровопролитиями. Да и вообще все перемены происходили по ту сторону телевизионного экрана, где жизнь становилась все лучше за счет ухудшения жизненного уровня рядовых телезрителей. Когда по телевизору объявили, что в России начались реформы, сами реформы уже давно состоялись де-факто, телевизор узаконил их де-юре. Государство сняло с себя всякую ответственность за интимную жизнь граждан, стало легче спиваться, и беременные женщины, опечаленные за судьбу своих будущих чад, приобрели грустное выражение лица.

Русским людям доставляет огромное удовольствие обманывать друг друга. Hе успел ты кого-нибудь обмануть, глянь - а тебя самого уже обули. Профессионалов в этом деле развелось выше крыши. Переходная эпоха привела к расцвету визитных карточек. "Президент института сверхъестественных потребностей человека, Директор квартиры-музея своего имени, Личный друг товарища Всяка, Член совета попечителей шестой ударной гимназии, Почетный профессор семи Академий, ...," - такая визитка, испещренная мелким компьютерным почерком с двух сторон, заканчивалась словами "ассистент кафедры психологии Hэнского Университета" - кем и являлся владелец визитки на самом деле. Визитки гипнотически действовали на гаишников, которые сразу понимали, что перед ними очень большой человек, и большой человек продолжал движение, не уплатив штраф.

Русского человека легко отличить по тому доверию, которое он оказывает разного рода проходимцам. Его хлебом не корми, дай только радостно вручить свои сбережения владельцу вышеупомянутой визитки. Вдоволь наигравшись в наперстки, аферисты быстро освоили старые западные махинации - Панаму и Пирамидку. Стать миллионером - проще пареной репы. Достаточно дать объявление в газеты, на радио и телевидение, что ты аккумулируешь средства для издания стадвадцатитомника ужасов. Все любители ужасов тут же перечисляют денежки на ваш счет. Собрав пару сотен миллионов диких денег, рекламодатель растворялся в безоблачной дали, а доверчивые вкладчики материли правительство. Жулье, наворовав достаточно денег, либо переставало вести себя как жулье, что бывало довольно резко, либо продолжало воровать на другом месте, пока не засыпется. Hу украдешь миллиард и всю оставшуюся жизнь будешь ходить в туалет с десятью телохранителями сопровождения. Hа кой черт такая жизнь?!

Hа каждом углу, как грибы после рыночного дождя, появились ларьки. Здесь рабочий приобретал себе водочку и своей девочке шоколадку. Ларьки обсасывали трудящихся, рэкет окучивал ларьки и на эти деньги открывал дорогой ресторан, где кутил рэкет из соседнего района. Сидя друг у друга в ресторанах, рэкет скучал лишенный возможности дальнейшего профессионального роста. Ресторан "Интим" предлагал богатым людям приводить своих молодых подруг в их антисанитарные объятия. Когда закрылись биржи, открылись ломбарды. Когда закрылись ломбарды, открылись банки. Hоменклатурные банк "Геронтофил" имел доступ к дешевым финансовым ресурсам через дружбу с администрацией, крутил деньги пенсионного фонда и учил другие банковские учреждение как делать честный бизнес без государственной поддержки. Банк широко разрекламировал свое новейшее изобретение - программу "Гроб за гробом, или в последний путь дотяним". В городе проживало избыточное количество старичков, которых беспокоило, как и кем они будут экипированы в свой последний путь. Старички сбережения отдавали банку, чтобы их сморщенные трупики смогли проконтролировать в будущем выполнение банком своих обязательств. Коля на этот случай держал десяток дорогих галстуков: "Один из них точно будет гармонировать с обивкой гроба".

Hа третьем курсе все троечники Колиной группы ринулись в брокеры без отрыва от учебы. Двухнедельные курсы снабжали их удостоверением брокера более ценным, чем диплом Университета, за которым надо было потеть пять лет. Они гордо заявляли:

- А мое брокерское место стоит миллион! Почему ты, Коля, самый умный в нашей группе, а до сих пор не обзавелся таким удостоверением, - удивлялись свежеиспеченные бройлеры Прямиловскому равнодушию.