Андрей Логванов - Ну !

8. Сашка.

Сашка - фигура колоритная, неоднозначная. Это костюм-тройка пятьдесят четвертого размера производства чулочно-носочной фабрики имени Клары Virgin, и из которого торчит голова Кинг-Конга. Его так и прозвали Кинг-Конг. Помимо Университета Сашка носил спортивный турецкий адидас. Hа этом его гардероб исчерпывался. Сашка был типичным продуктом своего времени, возраста неопределенного, где-то за 25. Жизнь выработала в нем лень, переходящую в жестокость и обратно. Он служил в армии при последнем издыхании тоталитарной системы. Гниение общества особенно заметно на институтах самозащиты. Армия довершила формирование сашкиного характера. Сочетание физической силы с полным отсутствием умственной активности определило Сашку служить в стройбат.

Проживание в общественных бараках сильно затрудняет жизнь онанистам и прочим нац-соц меньшинствам. Именно в таких условиях происходит становление здорового советского коллектива, так сказать, крещение водкой и сигаретным дымом человека новой коммунальной формации. Советская армия стала фабрикой по производству Кинг-Конгов. Здесь Сашка чувствовал себя, как рыба в воде. Его природные задатки получили возможность наиболее полно раскрыть и реализовать себя.

Сашка выказал себя смекалистым солдатом. Hаружное наблюдение показало, что все тыловые службы находятся в руках хохлов. Кочегары и старшины род, заведующие вещ. и прод.склада, хранилища ГСМ, начпрод, начвещь и зампотыл, командир хозвзвода - все как один были хохлами и в придачу к ним еще директор библиотеки и зав.клуба. Из рядового состава повара, банщик и сапожник - той же национальности. Роты были укомплектованы выходцами из южных республик, которые составляли основную тыловую силу. Сила эта потребляла тонны тушенки, если судить по накладным, и протирала вагоны портянок, а отдача от нее - такая, как будто в армии кормят только черным хлебом и водой, что случалось время от времени. В стычках между хохлами и азиатами где-то посередине участвовали русские. Офицеры подразделялись на пьющих до майора включительно и карьеристов от майора и выше. Прапорщики дружными рядами разворовывали казенное имущество. В армии не воровали лишь тормоза, правда и их пытались этому делу обучить. Ворованное сбывали гражданским за полцены. Казарму красили раз в три месяца к визиту генерала, но никогда не мыли. Фасад блестел, и из под него пахло гнилью.

Сашка быстро оклемался и делал то же, что и все - служил Родине набивая собственное брюхо сгущенкой, купленной на ворованные деньги. Солдаты воровали, чтобы не умереть с голодухи, а вот зачем воровали офицеры, которые на политзанятиях учили солдат Родину любить? Если ворует денщик, Австрия победить не может. Если тем же занимаются офицеры и прапорщики - жди изменения социального строя в России. Как только Сашка демобилизовался, коммунальный режим, лишившись бравого своего защитника, рухнул окончательно. Армия пошла Сашке впрок. К концу второго года службы из него получился хороший экземпляр деда со всеми причиндалами. Всю жизнь прожить дедом - другого счастья ему просто не надо было. Hа политзанятиях Сашка крепко усвоил три источника и три похода Антанты и посчитал, что с таким багажом знаний он просто обязан обучаться на истфаке какого-нибудь Университета. Судьба привела его в Hэнск, где он и поступил, как демобилизованный по льготной очереди, на истфак Hэнского Университета.

Он сменил солдатскую форму на гражданский костюм, но его благодушная улыбка осталась прежней и оставляла впечатление самца взрослой гориллы. Он постоянно влипал в истории, и потому научился выходить из них сухим, продолжая отбиваться от влипчивых обстоятельств. Сашка являлся люмпеном и не просто, а талантливым люмпеном. Он мог и усилие приложить, чтобы избавить себя от необходимости прикладывать еще большее усилие. В предусмотрительности ему нельзя было отказать. Сашка устраивался на работу грузчиком, через месяц накатывал себе на ногу бочку и ковылял в гипсе следующий месяц, получая исправно незаработанную зарплату и распивая на нее водочку. Обманывать самое справедливое государство люмпенов люмпену Сашке приходилось частенько.

Обучаться на истфаке таким как Сашка оказалось легко. Можно ничего не делать от сессии до сессии, а чтобы сдать экзамен, иногда достаточно регулярно смотреть телевизор - исторические и политические передачи. Сашка поступал сюда с расчетом на это.

Вся его жизнь протекала в пьяных дебошах. Его комната в общежитии походила на ставку хана Батыя после неудачного набега: по полу катались пустые бутылки, с форточки свисали носки, из мусрной карзинки торчал эротический журнал "Хижина дяди Пэна". В очередной раз напившись, он носился по коридорам общежития с группой товарищей и вышибал понравившиеся ему двери. Правда, бывало, они натыкались на другую такую же группу товарищей, и Сашка пару раз бывал избит до полусмерти, так что советское чувачество чуть было не понесло тяжелую утрату. Сашка любил пировать с приятелями на верхних этажах общежития. Осведомленные девочки никогда не посещали их банкеты, но Сашке удавалось заманить к себе новеньких дурочек, не знакомых с его общажной репутацией. Добрейшим голосом он приглашал свои жертвы на чашку чая с маминым тортиком. Чашка чая неожиданно оказывалась тремя бутылками мазютинской, прикончив которые Сашка зверел прямо на глазах у изумленных студенток. Западня захлопывалась и доверчивые девочки могли покинуть сашкину компанию лишь после изрядной тряски на казенной кровати.