Людмила Энжел - Пепел 2. Бездна.

Я отступаю к двери, Зак трепещется на полу, он не понял и половины, услышав только, что важно для него в данный момент, что его убьют. Тупое, бесполезное создание.

Выходя из комнаты, я натыкаюсь на Лиама, он улыбается мне своим смертельным оскалом.

- Тебе нравится?

Я оглядываюсь на дверь.

- Скучный кусок мяса, кончай его, а то он воняет, как стадо коров!

- Хорошо, сделай мне крепкий кофе, я скоро вернусь, - он скрывается в комнате, а я ухожу на кухню, оставив своё прошлое корчиться в предсмертных конвульсиях. Я перерождаюсь, как в тот раз, из куколки в мотылька, но я какое-то страшное существо, ещё более кошмарное, чем Лиам. Потому, что я ничего не получил от страданий Зака, ни удовольствия, ни страха, ни удовлетворения… Месть, иногда такая пустая и бессмысленная, как затхлый воздух в гробу… некому уже им дышать…

47.

Это бесконечность, только в реальном мире она серая и пахнет кофе. Я закрываю глаза, ночные бабочки снова ожили и теперь стучат своими иссохшими, крошащимися крыльями о грязное стекло. Капает вода, и этот звук убаюкивает меня. Её золотые волосы рассыпались по подушке и томно мерцают. На ней ничего нет, кроме рваных чулок в сетку. Я бы мог привыкнуть к этому мраку, если бы не было света, мог бы привыкнуть к боли, если бы не умирал от неё. Она гладит меня по лицу, вытирая слёзы. Сегодня я съел только одно яблоко, давясь им через силу, я не чувствовал ничего, кроме вкуса крови и горечи… я умираю…

- Ты такой красивый, почему ты молчишь? Расскажи мне о Заке?

- Я не хочу больше о нём говорить.

- Ты сам закапывал куски его тела? - она прижимается ко мне, согревая.

- Часть.

- Какую?

- Я не знаю, может и не одну, всё было в мусорных пакетах.

- Что ты чувствовал?

- Ничего… абсолютно, как будто это был не я, как будто это Стэнли делал, не я…

- Но ты и есть Стэнли, он навсегда часть тебя, неужели ты не почувствовал удовлетворения от мести?

- Нет, но и жалости тоже, не было ничего, только пустота…

- Твоё тело, оно всё в синяках, кровоподтеках и укусах, он медленно уродует тебя.

- Я знаю.

- Зачем тебе зверь, если уже не нужны жертвы? Избавься от него! - Энн целует меня в шею, я вздрагиваю.

- Я пока не знаю…

- Он убьёт тебя раньше, чем ты решишь, для чего он тебе. Он уже убивает тебя!

- Плевать, мне всё равно.

- Нет, нет, нет, постой, а как же Джей?

Внутри что-то шелохнулось, я жив? Неужели жив?! Я забыл о Джее, потонув в своей бездне, хотя нет, я всегда о нём помнил, просто боялся думать.

- Я не знаю, как мне быть?

- Просто появись и всё, почему ты должен оправдываться?

- Я не могу,… я так долго этого ждал, что теперь ужасно боюсь этого момента…, - я закрываю глаза. Безумие, новое безумие с запахом корицы и кофе, и её волос. Мой страх меня поглощает, ещё вчера я закапывал окровавленные куски трупа в лесу, а сегодня тону в мыслях о Джее, и мне страшно. Чёрт!

- Что со мной будет, если он не захочет даже разговаривать?

- Ты умрёшь, - она улыбается, я не вижу этого, но чувствую, как моя боль кормит мёртвую балерину.

- А что если я уже мёртв?

- Нет, Эван, ты живой, потому что страдаешь, но уже близок к тому, чтобы превратиться в меня или в своего зверя. Ещё чуть-чуть и Джей тебя не узнает, поторопись…

- Мне плохо, я запутался…

- Ты на правильном пути, насколько можно считать такой путь правильным, ты воплощение страданий, я представляю, какой беззаботный и солнечный ты был при жизни. Только такие люди способны превратиться в настоящих чудовищ!

- Ты думаешь, я стал чудовищем?

- Ну, что ты, - Энн утыкается носом мне в ухо, - Ты прекрасен в своём желании мстить, я так хотела увидеть тебя злым, жаль, что ты так же безразличен к их страданиям!

- Ты должна мне помочь подобраться ближе к Джею.

- Конечно я тебе помогу, я буду рядом, как невидимый дух, после того, как мне обрезали верёвки, я перестала быть марионеткой, но железные крюки и штыри остались во мне. Все вокруг танцуют и счастливы, а я схожу с ума от ненависти, почему они там на сцене, а я здесь, в реальности! Я тебе помогу, потому что у меня нет сейчас нет ничего другого, что держало бы в настоящем, материальном мире.

- Ты безумна.

- Отнюдь, если бы я была настолько безумна, я бы уже этого не понимала, а просто наслаждалась этим состоянием.

- Разве не наслаждаешься, ты же питаешься болью?

- Да, но это лишь помогает мне понять, насколько я жива, как видишь, следы остались, но я жива… даже более жива, чем ты.

- Для меня ты навсегда останешься мёртвой балериной, ты можешь станцевать для меня?