Людмила Энжел - Пепел 2. Бездна.

Она напугана и обескуражена, покорно одевается и спешно уходит, захлопнув дверь. Ники уже почти успокоился и смотрит на меня глазами преданного щенка.

- Ну, с чего ты взял, что меня можно любить, что я вообще достоин этого?

Он пожимает плечами.

- Я не знаю, я не выбирал, это само так получилось, это как бездна, она так сильно поглотила меня, мне кажется, я схожу с ума!

- Поздравляю, я уже давно сошёл. Что ты знаешь об Эване?

- Почти ничего, Теа считает, что между вами что-то было, он нравился многим девочкам, со многими встречался, но как только ты пришёл в их класс, всё изменилось. Я так же знаю, что его убили.

Я опускаю взгляд, мне так больно это слышать.

- Да, убили, вернее, он сам сделал это, на последнем дыхании, у него не было выбора, его заставили, измучили, истерзали…

- Прости меня… -всхлипывает Ники, - Я такой придурок, просто ты стал для меня наваждением, приезжал за Сиеной, либо привозил её, такой красивый на своём мотоцикле, твои руки в чёрных клёпанных напульсниках снились мне ночами. Я так хотел попасть к тебе, я знаю, что Сиена мне говорила, что ты злой, бездушный, что ты никого не любишь… я почему-то не хотел верить… не верю и до сих пор.

- Ты ещё просто ребёнок…

- Я не ребёнок, я уже успел многое повидать, мать моя приводила разных типов домой, они либо пытали меня, где деньги, либо домогались. Я не хотел тебя шантажировать своим суицидом, прости, я правда хотел выкинуться… меня накрыла обида.

- Нахрена?

- Мне кажется, я люблю тебя!

- Опять ты за своё, ну, что это за любовь такая? Ты хоть знаешь, что это? Ты ещё найдёшь того, кого можно любить, увы, я не хочу больше ничего слышать о чём-то подобном, меня это только злит.

- Я знаю, и ничего не прошу, только не будь так жесток со мной, не относись ко мне, как к шлюхе, я обещаю, что не буду мешать тебе жить, я хочу лишь иногда узнавать, как у тебя дела… может быть, если ты позволишь, иногда приходить, как Сиена. Я обещаю, что больше никогда не устрою сцен, не буду угрожать и шантажировать тебя!

- Мне надо выпить, я как-то резко протрезвел, - я поднимаюсь с пола и иду к открытой бутылке шампанского, краем глаза пытаясь следить, чтобы он ничего не выкинул.

- Честно-честно, я обещаю, что буду очень редко звонить, мне просто надо знать, что я не такой для тебя, как все они.

- Ну, что ты такое говоришь, малыш, я не уверен, что уже завтра вспомню твоё имя, а ты хочешь быть кем-то особенным для меня?

- Нет, нет, не отказывай мне так сразу, у меня больше не будет шанса с тобой вот так поговорить, просто дай свой номер телефона, и сам потом реши, будешь ли ты отвечать на мои звонки, а я тебе напишу свой. Ты уже завтра можешь его выбросить, просто я хочу знать, что сделал всё, что от меня зависело, и не буду так мучиться вопросами.

- Боже, какие сложности!

- Нет, ни каких сложностей, просто номер телефона, - он обнимает меня, утыкается носом в мои волосы, - Прости меня… Я хочу, чтобы тебе было хорошо, я готов доказать, что готов на многое, на этот раз я не буду плакать, как девочка, делай со мной всё, что захочешь, - он пытается поцеловать меня.

Я резко хватаю его за волосы, он вздрагивает, может, я пьян, может я испытал слишком много стресса, но мне нужна разрядка, мне похер на копов, которых наверняка вызовут соседи после сегодняшней ночи.

25.

Утро. Солнце проникает между занавесками. Я не знаю даже сколько времени, но в дверь кто-то настойчиво звонит. Это наверняка копы, мы дали вчера тут жару. Я ещё сверху досыпал лёгкой наркоты, и в итоге до утра, как последнее животное, трахался с этим парнишкой. У меня болит каждая кость в организме, а голова вообще не моя. Смотрю на Ники, он мирно спит. Его ждёт не очень приятное пробуждение. Опять этот противный протяжный звонок, они решили настойчивостью меня достать. Надо открыть. Только бы они не прошли дальше, а то увидят спящего 17-ти летнего парня, и тогда меня ждут неприятности. Я нехотя поднимаюсь, как же кружится голова! Я с трудом соображаю, что я голый, да и хрен с ними, пусть любуются, на голого, красивого педика с похмелья, сволочи такие, подняли меня. Снова звонок.

- Да, иду, я иду! – с этими словами, даже не глядя, я распахиваю дверь, на пороге стоит мужчина, и я замираю в оцепенении.

- Здравствуй, Джейсон, я Эндрю Брайт, отец твоего погибшего друга или… любовника Эвана, не знаю точно, кем вы являлись друг другу.

Я понятия не имею, что ответить, стою голый, с взлохмаченными волосами перед отцом Эвана, это розыгрыш?

- Твою мать!