Сергей Дрей - Караван мертвеца

Хорька знатно оглушило. Со звоном в ушах, он поднялся и выглянул посмотреть на результат. Дым с пылью заволок помещение. Языки пламени местами освещали образовавшийся высокий проем в стене.

Разогнав вокруг себя дымчатую мглу, Хорёк обратился к остальным:

– Южное крыло, господа! Вы знаете, что делать!

Толпа ринулась вперёд.

Всю ночь Ким не сомкнул глаз. Каменное выражение лица застыло в напряжении. Его взгляд был устремлен на дверь камеры. Убить время было нечем, пришлось просто ждать до тех пор, пока посреди тишины не послышался лязг открывающегося замка. Подождав с минуту, он встал и распахнул дверь. Снаружи оказалось пусто, зато на полу лежали пара комплектов одежды охраны и медный ключ. Забрав с собой презент, Ким с притаившейся в уголках рта ухмылкой вышел из камеры и, осторожно ступая, двинулся по коридору. Возле одной из дверей, воспользовавшись ключом, открыл замок и заглянул внутрь. Чауд сидел в углу, в его глазах плыла безмятежность. Когда англичанин зашел к нему, он не обратил на того никакого внимания. Пришлось Киму подойти вплотную и присесть напротив, чтобы вызвать в нем живую реакцию.

– Возьми с собой, мы уходим, – сказал Ким, положив перед ним форму. Чауд слегка встрепенулся, словно до этого дремал, не закрывая глаз. Не проронив ни слова в ответ, он встал, и вдвоем они устремились к выходу.

Взрыв разнес в клочья основной блокпост южного крыла. Опьянённые адреналином заключённые, ворвавшись через новый проход, столкнулись с довольно безобразной картиной. Несколько обгорелых охранников лежали под камнями. Где-то слышались стоны. Кому-то повезло, и они выжили, но находясь в сильной контузии, не понимали, что происходит вокруг.

– Как бомбануло-то! – оживился Хорёк, всматриваясь в нарастающий беспредел.

Подбирая уцелевшее оружие, беглецы устремились к закрытым дверям, где содержались худшие заключённые. Каждая из них была прочнее, чем любая иная клетка в тюрьме. Запирались они на прочный металлический засов без замка. Чтобы отворить его, приходилось наваливаться всем телом, иначе железо и не думало сдвигаться с места.

Становилось крайне шумно. Уже никто не сдерживался, и голоса всё громче призывали к террору и свободе.

С каждой открытой дверью освобождался монстр. Узники, выходившие из заточения, отличались от остальных.

Показался строитель Том. Невысокого роста, курносый, крупноголовый, с залысиной на макушке, широким торсом и абсолютно безумным взглядом. Жертв он зарывал под фундамент своего дома. Когда шериф обнаружил, куда исчезали члены семьи местных фермеров, дом Тома к этому времени походил на склеп. При его задержании погибло несколько отважных людей.

Кровожадная улыбка не покидала Акулу Симона. Высокий маньяк с крепким телом и длинными, абсолютно белыми волосами. Его зубы были сплошь клыки, заточенные словно бритва. Обычно на него надевали намордник. Сегодня он наконец-то сбросил его. Он наводил ужас на жителей восточного побережья, поедая своих жертв, утоляя вечный голод.

Призрак с присущей ему меланхолией наблюдал за остальными. Худой и бледнолицый паренек с тёмными кругами под глазами. Он не внушал страх лишь до того момента, пока ему в руки не попадало что-нибудь острое. Развивая невероятную скорость, он резал всё живое в радиусе досягаемого удара. Одолеваемый вспышками безумства и тоски, Призрак начинал убивать в полную Луну, обрывая неугодные ему жизни со слезами на глазах.

Смакуя каждый шаг долгожданной прогулки, Бун Браун прихватил с собой одного из раненых охранников. Таща кричащего солдата за волосы, он утаскивал его подальше от света. Сухой и морщинистый Браун имел рваный шрам от губы и по всей щеке, похожий на дьявольскую усмешку. Люди боялись знать, что именно он делал со своими жертвами, но некоторые, кому не посчастливилось увидеть это, лишались спокойного сна навсегда.

Вышел из своего заточения и Красный Бу – невероятно огромный индеец с картофельным лицом, скудным на эмоции. Одним шлепком он мог переломить шею взрослому мужчине. Свой срок он мотал за месть белому человеку – забил как-то в гневе не один десяток солдат. Оглядевшись по сторонам, он остался стоять на месте, пропуская свору зла вперёд.

Босой Мо обожал женский плач и крайне бесился, если замечал, что его боятся. Трусов он душил голыми руками. Весельчак Дин, потерявший рассудок ещё подростком, ненароком убивал любого, кто проявлял к нему доброту. После каждой жертвы его разбирал гомерический хохот. Тим Спаун преследовал жертву до полного изнеможения последней и только после этого, смакуя момент, добивал её. Донни Могила любил прогуливаться по кладбищу, частенько оскверняя его новыми мертвецами, подвешенными на каком-нибудь дереве. Мистер Сноу убивал только сирот, притворяясь, что собирается усыновить их.