Макс Брэнд - Возмутитель спокойствия

Боже ты мой, как же было жарко!

Затем пробудился ото сна ночной ветерок, легкие прикосновения которого навевали свежесть и прохладу; мы скинули с себя почти всю одежду, подставив разгоряченные тела под живительные воздушные струи, И в то время, когда мы блаженно возлежали поверх расстеленных на земле одеял, наслаждаясь прохладой и стараясь не думать о том, что завтра нам предстоит новой переход, который наверняка будет во сто крат труднее сегодняшнего, шериф вдруг сказал:

— Зато уже завтра мы напьемся нормальной воды. Я знаю один родник. Он бьет из-под камней, вода поднимается на поверхность, образуя небольшое озерцо и потом снова уходит в песок. Вода там вкусная, студеная, и к тому же почти всю её поверхность от солнца заслоняют камни. О таком источнике можно только мечтать.

— Замолчи, Таг, — взмолился я. — Я уже о нем мечтаю. Прядеставляю, тот чудесный миг, когда смогу хлебнуть такой водицы. Вот о чем я думаю. А то эта соленая гадость… так, говоришь, в том том источнике нет соли?

— Вода там совершенно пресная, — помедлив самую малость, отозвался Таг, — и чистая, как слеза! Прозрачная, как хрусталь, как звездное небо. И это сущая правда! Это самый чудесный родник изо всех родников на свете!

Я явственно ощутил, как от этих слов мое горло мгновенно пересыхает от жажды, но вставать со своего места и заглушать её соленой водой из минерального источника я не стал, зная, что это все равно не поможет. Чем больше выпьешь такой воды, тем дольше будешь мучиться потом. Она не дает погибнуть от жажды, только и всего, но самой жажды не утоляет.

И тут снова подал голос шериф:

— А может быть, они раскошелятся и на все двадцать пять.

Я знал, что он раздумывает над тем, сколько денег ему заплатят в качестве вознаграждения за труда, и промолчал. Но тут мул фыркнул, а затем начал громко кричать.

— Что нашло на этого паршивого мула? — спросил шериф, приподнимаясь. — Чего он там увидел?

— Ничего, — сказал я. — Сам знаешь, что за твари эти мулы, Таг. Но известно ли тебе, почему они порой вдруг начинают громко орать, как будто зовут на помощь?

— А-а… Догадываюсь, к чему ты клонишь, — отозвался шериф. — И почему же? Ты сам-то хоть знаешь?

— Конечно, — ответил я. — Потому что даже мулу так надоедает быть подлой скотиной, что его одолевает навязчивое желание стать лучше. Так что, когда услышишь вот такой истошный крик, то знай, что в нем проснулась совесть, и он молит небеса дать ему ещё один шанс.

Таг Мерфи снова не спеша растянулся на своем одеяле.

— Что ж, может быть, ты и прав, — задумчиво изрек он. — Я не знаток по части мулов, и вероятно поэтому мне никогда не было их жалко. Помяни мое слово, Джо, все они просто подлые твари.

— Точно, — согласился я. — И это как раз напоминает мне об одном случае, когда…

— А может, они и тридцати не пожалеют, — проговорил шериф.

Я понял, что его в очередной раз обуяли думы о награде. И снова промолчал. Вариаций на эту тему я уже и так выслушал предостаточно.

— Ну, а с другой стороны, — вздохнул шериф, — управляющий банка — мистер Рейнджер — редкостный жмот и скотина, и может запросто заявить, что я не совершил ничего сверхординарного, и что именно за это мне и платят мое жалованье.

На этот раз я решил все-таки вставить свое слово.

— А то. Запросто, — поддакнул я.

Шериф хмыкнул.

— Здесь почти четверть миллиона, — продолжал он размышлять вслух. — Но уж хотя бы процентов десять они мне должны заплатить. Должна же в них быть хоть капля совести.

— Ага, — сказал я.

— И даже если мне дадут всего пять процентов, то это все равно целых двенадцать с половиной тысяч.

— Угу, — промычал я.

— Но они не станут мелочиться и наверняка округлят сумму до более удобоваримого значения. Скажем, до пятнадцати тысяч.

— Или до десяти, — услужливо подсказал я.

— Да уж. Или даже урежут до десяти, — вздохнул шериф. — Ты говоришь прямо как настоящий банкир, Джо. Держу пари, ты бы смог замечательно управляться и за банковской стойкой, подсчитывая проценты и занимаясь прочими денежными премудростями.

— Угу, — сказал я.

— Итак, десять тысяч, в худшем случае. — подытожил он. — Но все равно, это же уйма денег. Вон полицейский Уэллер сумел обзавестись отличным хозяйством, о котором можно только мечтать; и все это, включая инвентарь, землю и стадо, обошлось ему всего восемь тысяч.

— Много скота за такие деньги не купить, — заметил я.

— Не купить, — согласился шериф. — Он купил ровно столько, сколько смог, теперь даже это немногое будет приносить ему реальный доход.