Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Индейцы ехали по нашим прежним следам. Вдруг они заметили встречные следы, уходившие в кустарник. Для них стало ясно, что в нем должны были находиться люди. Киовы моментально повернули лошадей и помчались обратно, чтобы удалиться на такое расстояние, куда не мог бы достичь ружейный выстрел. Тогда Сэм вышел из кустарника, сложил руки рупором, и по равнине гулко пронесся пронзительный клич. Очевидно, он был знаком индейцам, так как они остановили лошадей и оглянулись. Сэм крикнул вторично и замахал руками. Они узнали Сэма и галопом помчались к нам. Я встал рядом со своим спутником. Киовы так бешено неслись в нашу сторону, словно собирались нас затоптать. Мы спокойно оставались на месте. На расстоянии какого-нибудь аршина от нас они круто остановили своих лошадей и выпрыгнули из седел, предоставив скакунам полную свободу.

– Каким образом наш белый брат оказался на пути своих краснокожих друзей? – спросил Сэма их предводитель.

– Хитрая лиса Бао встретил меня потому, что едет по моим следам, – ответил Сэм Хоукенс.

– Мы думали, что следы принадлежат краснокожим собакам, которых мы ищем, – заявил Бао на ломаном, но довольно понятном английском языке.

– О каких собаках говорит краснокожий брат?

– Об апачах племени мескалеров.

– Почему он называет их собаками? Разве между ними и моими братьями, отважными киовами, возник раздор?

– Между нами и этими паршивыми волками прерий вырыт томагавк.

– Ого! Меня это радует. Пусть мои братья сядут. Я сообщу им нечто важное.

Вождь испытующе посмотрел на меня и спросил:

– Я никогда не видел этого бледнолицего. Он еще очень молод. Принадлежит ли он к воинам белых людей? Получил ли он уже какую-нибудь кличку?

Если бы Сэм назвал мое настоящее имя, оно не произвело бы здесь никакого впечатления. Но он вспомнил прозвище, данное мне Уайтом, и ответил:

– Этот любимый друг и брат мой, недавно приехавший сюда через большую воду, великий воин своего племени. Он никогда в жизни не видел ни бизонов, ни медведей, и несмотря на это убил позавчера двух старых буйволов, чтобы спасти мне жизнь, а вчера заколол ножом серого медведя Скалистых гор, не получив при этом даже царапинки.

– У-у!.. – воскликнули в изумлении краснокожие, а Сэм, не стесняясь преувеличивать, продолжал:

– Пущенная им пуля всегда попадает в цель, и в его руке столько силы, что одним ударом кулака он любого врага сшибает с ног. Поэтому белые люди Запада дали ему прозвище «Разящая Рука».

Таким образом, без моего на то согласия я был окрещен воинственной кличкой, которой меня постоянно величали с тех пор. Таков был тогда обычай на Западе. Там часто случалось, что лучшие друзья не знали, как по-настоящему зовут друг Друга.

Бао протянул мне руку и приветливо сказал:

– Если Разящая Рука позволит, мы будем его друзьями и братьями. Мы любим удальцов, которые одним ударом кулака сшибают недруга с ног. Поэтому ты всегда будешь желанным гостем наших палаток.

Другими словами это означало: нам нужны молодчики, обладающие подобной физической силой, поэтому иди к нам. Если ты будешь красть и грабить вместе с нами, тебе будет неплохо у нас.

Не обращая внимания на истинный смысл сказанного, я с достоинством ответил:

– Я люблю краснокожих. Мы с вами братья и будем защищать друг друга от всех врагов, не умеющих оказывать нам должное уважение.

По его вымазанному жиром и краской лицу скользнула благожелательная улыбка, и он заявил:

– Разящая Рука хорошо сказал. Мы выкурим с ним трубку мира.

После этого мы все уселись в кружок. Бао вытащил трубку, издававшую какой-то приторный резкий запах, и набил ее смесью, которая, как мне показалось, состояла из натертой свеклы, листьев конопли, щавеля и измельченных желудей. Затем он зажег ее, встал, затянулся дымом и сказал:

– Там, наверху, живет добрый дух, а на земле произрастают растения и водятся звери, предназначенные для воинов племени киовов.

Затем он опять четыре раза затянулся и, дохнув дымом на север, юг, восток и запад, продолжал:

– В этих направлениях живут краснокожие и белые люди, которые несправедливо владеют этими растениями и животными. Но мы их разыщем и отберем у них то, что принадлежит нам. Я все сказал. Хоуг!

Какая странная речь! Она была совсем не похожа не те, про которые мне раньше приходилось читать и которые я слышал впоследствии. Этот краснокожий открыто заявлял, что все без исключения животные и раститения он считает собственностью своего племени и смотрит поэтому на разбой не только как на свое право, но и как на обязанность… И мне предстояло стать другом этих людей! Однако нечего было делать: с волками жить – по-волчьи выть, говорит старая пословица.