Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Где это вы пропадали, сэр? Мы с нетерпением поджидали вас, так как нам очень хотелось полакомиться медвежатиной, но мы не решались резать мишку без вас. Все же за это время я успел снять с него фрак. Портной так хорошо сшил его по фигуре, что на нем не оказалось ни малейшей складочки! Хи-хи-хи! Надеюсь, вы не в претензии, что я это сделал? А теперь скажите, как распределить мясо? Не мешало бы зажарить кусочек, прежде чем отправиться спать?

Делите по собственному усмотрению, – ответил я. – мясо принадлежит всем.

– Отлично! В таком случае я вам кое-что скажу. Самое вкусное – это лапы. На свете ничего нет вкуснее медвежьих лап! Но для этого они должны как следует полежать, пока не приобретут особый душок… А если в них к тому же заведутся черви, то это сущее объедение! Однако мы не сможем так долго ждать, так как я опасаюсь, что сюда явятся апачи и испортят нам аппетит. Поэтому лучше всего сегодня же полакомиться, пока нас самих не прикончили индейцы. Имеете ли вы что-нибудь против этого?

– О нет!

– Тогда приступим к этому славному делу! Ведь на отсутствие аппетита сейчас, пожалуй, никто не сможет пожаловаться, если не ошибаюсь…

Он поделил лапы таким образом, что на долю каждого из нас пришлось по куску. Получив лучшую часть передней лапы, я завернул ее и отложил в сторону, в то время как другие поспешили зажарить свои порции. В тот вечер, как это ни странно, я был очень голоден и вместе с тем лишен всякого аппетита. После долгой утомительной поездки я чувствовал потребность в принятии пищи, но не мог есть. Перед моими глазами все еще стояла ужасная картина убийства. Я видел себя сидящим рядом с Клеки-Петрой, я слышал его признания, которые теперь представлялись мне его последней исповедью, и я все время думал о сказанных им напоследок словах, в которых сквозило предчувствие близкой смерти.

Лишь то обстоятельство, что Клеки-Петра умер на руках Виннету, притом от предназначенной его любимцу пули, могло до известной степени примирить меня с кровавым происшествием. Ну а его просьба не покидать Виннету и закончить начатое дело? Почему он обратился именно ко мне? И почему я так быстро дал свое согласие умирающему? Из сострадания? Да, очевидно. Но была еще и другая причина, в которой я почти не отдавал себе отчета: Виннету произвел на меня глубокое впечатление, какого я в отношении к другим людям никогда не испытывал. Он был одних со мной лет, но насколько он превосходил меня во всем! Это я почувствовал с первого же взгляда. Меня очаровала серьезная и гордая ясность его бархатистых глаз, спокойная уверенность его движений и манера держаться, а также выражение глубоко скрытой скорби, которое я уловил на его юном и прекрасном лице. Сколько уважения внушало поведение Виннету и его отца! Другие на их месте, будь то белые или краснокожие, набросились бы на убийцу и жестоко расправились с ним. А эти апачи не удостоили его ни единым взглядом, ни одним движением мускула они не выдали происходившего в их душе! Какие жалкие люди были мы по сравнению с ними! С такими мыслями сидел я у костра, совершенно не замечая того, что окружающие за обе щеки уплетали медвежатину. Наконец Сэм вывел меня из раздумья:

– Что с вами, сэр? Разве вы не голодны?

– Я не буду есть.

– Вот как! Значит, вы упражняетесь в размышлении? Смотрите же, не приучайте себя к этому! Мне тоже досадно за случившееся, но вестманы должны привыкать к подобным происшествиям. Ведь не даром Запад получил название мрачной кровавой страны! Поверьте мне, земля здесь на каждом шагу пропитана кровью, и тот, чей чувствительный нос не переносит ее запаха, должен сидеть дома и пить сахарную воду. Не принимайте близко к сердцу случившееся! Скоро сюда явятся апачи, это тем вероятнее, что они ни одним словом не заикнулись о мести. Они обнаружили не только гордость, но и большой ум. Если бы они сразу же отплатили за убийство, то пострадал бы один только Рэтлер. Но они решили отомстить всему нашему отряду, так как в него входит убийца и мы измеряем украденную у них землю. Поэтому они и были так поразительно спокойны и уехали, не задев нас даже пальцем. Но с тем большей уверенностью можно сказать, что они еще вернутся, чтобы сделать нас своими пленниками. Если им это удастся, то нам следует готовиться к мучительной смерти!

– И все это из-за какого-то несчастного пьяницы! Уж, наверное, их немало придет сюда.

– Разумеется! Весь вопрос в том, когда они придут. Мы, правда, успели бы еще скрыться до их появления, но тогда пришлось бы оставить работу незаконченной.