Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Я рассказал ему обо всем. Когда я закончил, он удивленно посмотрел на меня, покачал головой и сказал:

– Идите в овраг и поймайте свою лошадь. Она будет нам нужна, так как понесет мясо, которое мы возьмем с собой.

Когда я вернулся с чалым, Сэм на коленях стоял перед убитой буйволицей и, предварительно искусно сняв шкуру, вырезал окорок.

– Так, – сказал он, – это будет отличное жаркое на ужин, такого мы давненько не едали! Этот окорок вместе с седлом и уздечкой мы погрузим на лошадь. Окорок достанется только нам с вами, Вилю и Дику. Если и другие захотят полакомиться, пусть сами приезжают сюда за буйволицей!

– Если только к тому времени она не будет уничтожена коршунами-стервятниками и другими любителями падали.

– Ах какие умные вещи вы опять говорите! Само собою разумеется, мы покроем тушу ветвями, а сверху положим побольше камней. Только медведь или другой крупный хищник сможет добраться до нее.

Я нарезал в кустарнике толстых веток и притащил тяжелых камней. Мы покрыли ими тело буйволицы, а затем принялись нагружать мою лошадь. При этом я спросил:

– А что же станется с быком?

– Что же может с ним статься?

– Разве его совсем нельзя использовать?

– Невозможно!

– А шкуру для изготовления кожи?

– Вы умеете дубить кожу? Я понятия об этом не имею!

– Я где-то читал, что шкуру буйвола можно сохранять в так называемом «тайнике».

– Вы читали? Ну если так, то это должно быть верно, ибо все, что читаешь про Дикий Запад, верно, неоспоримо верно, хи-хи-хи! Безусловно, встречаются вестманы, убивающие зверей ради их шкур. Я этим тоже занимался, но в данный момент мы не принадлежим к числу таких охотников и, конечно, не потащим с собой эту тяжелую шкуру.

Мы отправились в путь и уже через полчаса прибыли в лагерь, находившийся недалеко от оврага, в котором я впервые убил двух буйволов.

То, что мы явились пешком, без лошади Сэма, привлекло всеобщее внимание. Нас принялись расспрашивать.

– Мы охотились на буйволов, и при этом погибла моя лошадь, – ответил Сэм Хоукенс.

– Охотились на буйволов! Буйволы, буйволы! – послышалось со всех сторон. – Но где же вы были?

– Полчаса езды отсюда. Мы привезли с собой окорок, вы можете взять остальное мясо.

– Мы сейчас же туда отправимся, – воскликнул Рэтлер, делая вид, что между нами ничего не произошло. – Где находится это место?

– Поезжайте по нашим следам, и вы найдете. Ведь в глазах у вас недостатка быть не может, если не ошибаюсь.

– Сколько же их там было?

– Двадцать.

– И сколько вы убили?

– Одну буйволицу.

– Всего лишь? Куда же делись остальные?

– Поищите сами! Я не интересовался и не расспрашивал их о том, куда они собирались прогуляться, хи-хи-хи.

– Всего лишь одну буйволицу! Два охотника, и из двадцати буйволов они убивают только одного! – заметил кто-то пренебрежительным тоном.

– Попробуйте, сэр, поохотиться лучше, если сможете! Вы бы, наверное, убили их всех, и даже еще больше… Впрочем, вы там увидите еще двух старых двадцатилетних быков, убитых вот этим молодым джентльменом.

– Быков, двух быков! – закричали вокруг. – Стрелять в быков! Только настоящий грингорн может совершить подобную глупость!

– Можете сейчас смеяться над ним, господа, но все же полюбуйтесь потом быками. Ведь он спас мне жизнь!

– Спас жизнь? Каким образом?

Им было очень любопытно узнать о наших похождениях, но Сэм уклонился от дальнейших разговоров.

– У меня нет никакого желания говорить об этом. Пусть он сам все расскажет, если вы считаете более благоразумным отправиться за мясом с наступлением темноты.

Он был прав. Солнце близилось к закату, и скоро должен был наступить вечер. Так как было очевидно, что я еще менее Сэма захочу выступить в роли рассказчика, то все они сели на лошадей и отправились в путь. Я говорю «все», потому что никто из них не пожелал остаться: они не доверяли друг другу. У охотников, находящихся в дружеских отношениях, существует обычай, что любая дичь, убитая одним из них, принадлежит и всем остальным. Такое чувство солидарности, однако, отсутствовало у этой банды. Впоследствии мне рассказывали, что они, как дикари, набросились на буйволицу, и каждый, проклиная и ругаясь, старался отрезать себе кусок получше и побольше.

Когда они уехали, мы разгрузили лошадь, и я отвел ее в сторону, чтобы разнуздать и привязать к колышку. В то время как я возился с чалым, Сэм принялся рассказывать Паркеру и Стоуну о наших приключениях. Между ними и мной находилась палатка, так что они не могли заметить моего приближения. Я был уже почти возле самой палатки, когда Сэм сказал: