Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Ну, и наделал же мне хлопот этот старый грубиян!.. Буйволица обошлась бы со мной гораздо приветливее… Впрочем, конечно, от быка нельзя требовать нежностей… Хи-хи-хи!

– Но как же взбрела ему в голову глупая мысль связаться с вами?

– Разве вы не видели?

– Нет.

Так вот, я застрелил буйволицу, и так как моя лошадь мчалась во весь дух, то мне удалось остановить ее только после того, как она с разбегу наткнулась на этого быка. Ему это не понравилось, и он решил преследовать меня. Правда, я запустил в него пулей из моего ружья, но она его, очевидно, не образумила, так как он проявил по отношению ко мне привязанность, которой я не мог сочувствовать. Он устроил на меня такую охоту, что я не мог перезарядить ружье. Я отбросил его в сторону, освободив руки, чтобы лучше управлять лошадью, если не ошибаюсь… Бедная лошаденка сделала все, что было в ее силах, но все же ей не удалось спастись.

– Потому что вы сделали слишком крутой поворот! Вы должны были бы объехать дугой, этим вы спасли бы свою лошадь.

– Спас бы лошадь? Вы говорите, как старый опытный человек. Этого я бы не ожидал от грингорна!

– Как бы не так! Грингорны тоже имеют свои хорошие качества!

– Да, не будь вас, я лежал бы теперь, исколотый и разодранный на куски, вроде моей лошади. Пойдемте же к ней!

Мы нашли ее в плачевном состоянии. Внутренности висели из распоротого брюха, она жалобно фыркала от боли. Сэм принес ружье, которое он отбросил во время схватки с буйволом, зарядил его и пристрелил лошадь. Затем он снял с нее седло и уздечку, сказав при этом:

– Теперь я сам могу быть своей лошадью и взять седло на спину… Это всегда так бывает, когда имеешь дело с диким быком.

– Где же вы теперь достанете другую лошадь? – спросил я.

– Это меня меньше всего волнует… Поймаю какую-нибудь, если не ошибаюсь.

– Мустанга?

– Разумеется! Буйволы уже пришли, они перекочевывают на юг, скоро должны появиться и мустанги, я это знаю.

– А смогу лия принять участие в поимке?

– Конечно! Вы должны научиться и этому. Ну а теперь идемте. Посмотрим старого вожака. Может быть, он еще жив. Такие мафусаилы отличаются живучестью.

Мы подошли. Животное лежало мертвое. Теперь гораздо лучше можно было видеть его громадные размеры. Глаза Сэма бегали по телу буйвола, он скорчил не поддающуюся описанию гримасу, тряхнул головой и сказал:

– Это необъяснимо, прямо-таки необъяснимо! Знаете, куда вы попали?

– Куда же?

– Как раз куда следовало! Престарая скотина! Я бы еще раз десять подумал, прежде чем наброситься на нее. Знаете ли, сэр, кто вы?

– Ну кто?

– Самый легкомысленный человек на свете.

– Ого! Раньше я никогда не отличался легкомыслием.

– В таком случае вы теперь им отличаетесь! Поняли? Я ведь приказал вам оставить в покое буйволов, а самому сидеть в кустах. Почему же вы не послушались меня?

– Да я и сам не знаю!

– Следовательно, вы способны сделать нечто, не зная причины, побудившей вас к этому. Разве это не легкомыслие?

– Не думаю… Безусловно, в данном случае была какая-нибудь важная причина.

– Тогда вы должны ее знать!

– Может быть, та, что мне было приказано сидеть в кустах, а я не выношу приказаний!

– Хорошо же! Вы, значит, нарочно подвергаете себя опасности, когда вас предупреждают о ней?

– Я отправился на Запад не для того, чтобы трястись над своей шкурой!

– Отлично! Но ведь вы еще грингорн и поэтому должны быть осторожны. Если вам не хотелось следовать за мной, почему вы взялись не за какую-нибудь буйволицу, а за эту громадину?

– Потому что я хотел поступить по-рыцарски.

– По-рыцарски! Когда вестман что-либо делает, он должен руководствоваться пользой от поступка, а не каким-то желанием поступать по-рыцарски.

– Но ведь в данном случае так и получается!

– Каким образом?

– Я предпочел быка буйволице, потому что в нем гораздо больше мяса.

Он с недоумением посмотрел мне в лицо и затем воскликнул:

– Гораздо больше мяса? Этот грингорн ради мяса убил быка, хи-хи-хи! Не усомнились ли вы в моей храбрости из-за того, что я наметил буйволицу?

– Нет! Однако я решил, что вы обнаружили бы более храбрости, выбрав животное посильнее.

– Чтобы потом есть мясо бьиса! Да вы, сэр, исключительно умный человек! Этому быку, бесспорно, восемнадцать, если не полных двадцать лет, у него ведь только и осталось что шкура, кости да сухожилия. Его мясо уже трудно назвать таковым, оно жесткое, как дубленая кожа, и вы можете варить и жарить его несколько дней, и все же вам не удастся разжевать его. Всякий мало-мальски опытный вестман предпочитает буйволицу, так как у нее мясо нежнее и сочнее, чем у быка. Теперь вы видите, какой вы еще грингорн? Я не имел времени последить за вами. Как же вы совершили это легкомысленное нападение?