— Я никогда не думал об этом.
— Со временем ты все поймешь и согласишься со мной.
Нат вспомнил недавнее событие:
— Если доживу.
Прошло еще несколько дней, Нат и Шекспир пересекли горную гряду и выбрались на огромное пространство, изрытое каньонами с отвесными стенами. Эта местность сильно отличалась от привычного для Скалистых гор пейзажа. Повсюду возвышались груды красного песчаника. Дичь встречалась редко, растительности не было никакой.
Нат пытался извлечь пользу из путешествия в компании энергичного и всезнающего Шекспира, задавая ему бесконечные вопросы о жизни в этих краях, об индейцах, обо всем, что приходило на ум. Пожилой траппер был настоящим источником мудрости и знаний, и Нат впитывал новую информацию, словно губка.
Траппер держал путь на северо-запад, подгоняя лошадей, чтобы успеть на встречу.
Юноше такая спешка казалась забавной. Во всех других случаях его друг не демонстрировал ни малейшей склонности куда-то нестись сломя голову. Шекспир, видимо, твердо решил непременно успеть на встречу охотников, торговцев и представителей дружественных племен индейцев.
На третий день после стычки с ютами Шекспир объявил о полуденном привале у родника, бьющего у подножия горного плато. Они напоили лошадей и присели, чтобы подкрепиться вяленой олениной.
— Между прочим, не найдется и пяти белых во всем мире, кто побывал бы здесь, — сказал охотник, отрывая кусок мяса и энергично работая челюстями.
— Неужели? — рассеянно переспросил Нат, окидывая взглядом безжизненный пейзаж.
— Основное место обитания бобров — к северу отсюда. Немногие трапперы проходят здесь, считая этот путь напрасной тратой времени.
— Напоминает пустыню.
Шекспир фыркнул:
— Если хочешь увидеть настоящую пустыню, тебе надо отправиться к западу от Большого Соленого озера. Там в округе нет ни капли пресной воды и так мучает жажда, что приходится слизывать собственный пот, чтобы выжить.
— Ты бывал там? — поинтересовался юноша.
— Несколько раз.
— Есть ли места между Миссисипи и Тихим океаном, которых ты не видел?
— Их даже больше, чем тех, где я бывал, — вздохнул траппер. — Но некоторые места поистине удивительны.
— Например?
Шекспир наклонил голову и ненадолго задумался:
— Самый поразительный край — на севере. Бурлящие грязевые ямы, гейзеры, бьющие на сотню футов в воздух, природные источники горячей воды, в которых можно свариться.
— Бурлящая грязь? — с сомнением в голосе повторил Нат. — Гейзеры?
— Ты не веришь мне?
— Хотелось бы верить, ты не из тех, кто рассказывает сказки, но согласись, бурлящая грязь — звучит немного странно. Надеюсь, однажды увижу это.
Шекспир усмехнулся и кивнул:
— Да. Если бы я не видел все собственными глазами, скорее всего сказал бы то же самое. Надеюсь, ты побываешь там. — Он указал на далекий горизонт. — Этот край знает, как понравиться мужчине. Те, кто приезжает на Запад, чтобы поохотиться, на год или два, остаются здесь на четыре-пять. Некоторые и дольше. В один прекрасный день и тебе захочется увидеть все здешние чудеса, ты поймешь, что люди в Штатах живут как в клетке, и не сможешь уехать отсюда. — Он засмеялся. — Когда ты почувствуешь вкус истинной свободы, тебе будет уже трудно согласиться на меньшее.
— Опять это слово, — заметил Нат.
— Какое слово?
— Свобода. Дядя Зик сказал мне перед смертью то же самое.
— Он знал, что говорит. В здешних краях, где тебе не надо ни перед кем отчитываться, платить налоги, где правительство не дышит тебе в спину, а политики не указывают, как жить, ты сможешь обрести свободу, за которую сражались и умирали наши предки.
— Я и не знал, что ты так интересуешься политикой, — сказал Нат.
Глаза Шекспира сузились:
— Никогда больше не оскорбляй меня подобным образом. Назвать человека политиканом — хуже, чем обозвать лжецом и вором. Редкий случай, когда политик достоин своего высокого положения, и почти исключение, когда он знает истинное значение слова «честь». — Он замолчал, а потом продолжил: — Наперекор судьбе, во имя чести пойду я. Жизнь всем людям, дорога, но лучшим людям — честь дороже жизни [4].
— Это опять из твоего Уильяма?
Шекспир кивнул:
— Мне наплевать на них, Нат, за исключением тех, кто, пытаясь получить голоса, хочет отнять у меня свободу. Тогда я могу выйти из себя.
— Я никогда особо не интересовался политикой, — вставил юноша.
— И не надо. Чем больше ты будешь думать об этом, тем большее влияние эти политики будут иметь на тебя, — сказал Шекспир, оттолкнувшись от земли руками и поднявшись на ноги.
Читать дальше