Клиффорд Ирвинг - Король долины

Клейтон развернулся на месте, прошел по крыльцу к ступенькам, потом, перейдя улицу, остановился возле своего коня. Темные глаза Риттенхауза следили за ним. Клейтон крепко стиснул зубы, глаза у него пылали. В нем бушевала холодная ярость — не столько против Кайли, даже не против Риттенхауза. Эту ярость вызывало положение, в котором он сейчас оказался: сын Гэвина, преемник Гэвина, правая рука Гэвина и его мститель. Он стоял возле коня, положив ладонь на его теплый бок. Конь довольно всхрапнул. Десять лет назад, мальчиком, он сел на этого коня, и теперь они были привязаны друг к другу так сильно, как это возможно между человеком и животным. Клейтон продолжал гладить бок коня, ожидая, пока очистятся глаза и сухость исчезнет изо рта.

Он не собирался никого убивать. Ни Кайли, ни кого другого. Этому он не смог меня научить, — думал он, и чувствовал что-то вроде торжества. — Зачем мне убивать кого-то?

Он знал, что не испытывает страха перед схваткой и ему даже не приходило в голову пока, что это его могут убить. Три человека или один — все равно не этого он боялся. Но он вспомнил почему-то день смерти своей матери, медленную иссушающую боль, которую он испытывал… и еще он вспомнил тот день в горах, когда он застрелил черного медведя. Он вспомнил, как кружились канюки…

— Нет, — сказал он себе, — он не заставит меня сделать это, обозвав трусом. Я встану лицом к лицу против любого в честном бою, но я не желаю поднимать на человека оружие, лишь бы потешить этих людоедов вокруг.

Он провел мерина несколько шагов вверх по улице, как вдруг кто-то окликнул его шепотом.

Это был Сайлас Петтигрю, выглядывающий из боковых дверей своего магазина.

— Клейтон!

Он медленно подошел, одновременно заметив, что главная улица как-то неожиданно опустела. Лишь несколько человек стояли на дощатом тротуаре перед салуном, да старый ободранный навахо по-прежнему занимал место у банка, шевеля пальцами босых ног в талом снегу. Его подопечная, слепая девочка-полукровка, сидела рядом с ним и плела корзинку из соломы. Клейтон кивнул. Старый навахо кивнул ему в ответ. Девочка, ощутив что-то, подняла голову, когда он проходил мимо.

— Привет, Сайлас, — он улыбнулся, подойдя поближе. — Что это с тобой делается?

— Зайди, — отрывисто бросил Сайлас.

Клейтон вошел в затхлую, пропахшую плесенью темную комнату и огляделся. Людей в магазине не было. У дверей, ведущих в контору, составлены один на один ящики с товарами, на стойках развешены платья и пальто, недавно привезенные Сайласом из Данвера и Канзас-Сити.

Сайлас зашел за стойку, снял с пыльной полки бутылку виски и налил два стакана.

— Ты их еще не видел?

— Кого? — спросил Клейтон. Виски он не тронул.

— Кайли, кого ж еще, дурень! Ты что, не знаешь, что он тебя ищет?

— Ищет меня? Нет, я этого не знал.

— Ну, дожидается тебя, все равно. Риттенхауз сказал этому типу Маккендрику, что, когда ты вернешься в Дьябло, ты его пристрелишь — Кайли, то есть — а теперь он уже точно знает, что ты вернулся, и он тебя дожидается!

Клейтон тихо выругался.

— Эд сказал ему, что я…

— А что, разве это не правда? Разве ты не собираешься снять с него скальп?

Он наклонился через стойку, опершись на нее обеими ладонями, глаза его горели твердой и свирепой голубизной.

— А почему я должен сделать это, Сайлас? Может, ты потрудишься мне объяснить?

— Потружусь?.. Ну, черт побери, уж конечно я объясню тебе, почему, мальчик! Так вот знай, этот тип Кайли и его дружок Маккендрик заявились сюда две недели назад, буквально на следующий день после того, как ты с Сэмом уехал в Таос, и сказали мне, что с этого дня они будут забирать долю Гэвина в прибылях! И с салуном тоже так! А потом они отправились в «Великолепную», поговорили с Марвом Джоунзом, который управляет гостиницей твоего отца, и сказали ему то же самое. Сказали Марву, что Гэвин не вернется, может, целый год, а то и два, а может, и вовсе не вернется, — так они все берут под свой контроль! Нет, ты понимаешь? Под свой контроль! И это было в точности то, что они и имели в виду… — Петтигрю в ярости сбивался и брызгал слюной. — Они хотят захватить всю долину, мальчик, до последнего гвоздя!

Клейтон вертел в руках стакан с виски и оставался невозмутимым.

— Сколько они выдаивают из тебя, Сайлас?

— Двадцать долларов в месяц «за защиту»! — выкрикнул Петтигрю.

— Что ж, мне, конечно, очень жаль…

— Жаль? И все?.. Тебя это не потрясло?

Клейтон улыбнулся. А что тут могло потрясти? Как только он обдумал все это хладнокровно, как только он представил себе общую картину, все стало ясно, даже логично. Если не считать законной доли Гэвина в земле, шахтах и магазинах и того, что он контролировал банк, вся власть Гэвина над этой империей держалась в его кулаке; это была привычка, которую и он, и люди, жившие в долине, в течение двадцати лет воспринимали как факт, не задавая вопросов. Но в конечном счете все держалось на страхе перед силой. Чем завоевал Гэвин свою империю, как не силой — при их попустительстве? Так разве в таком королевстве не может появиться узурпатор?