Сергей Мажарин - Стрелок

«Вот и ждите, пока вашу змейку оторвут и засунут вам же в задницу».

На церквушке неподалёку дребезжал и дребезжал надтреснутый колокол.

«Так обычно и бывает. В самый последний момент, когда думаешь — ну вот, уже все, почти дома — обычно начинается самое дерьмо».

По растрескавшейся каменистой земле улицы завивалась пыль. Глинобитные стены по её сторонам, как берега пересохшего русла реки, по дну которой когда-то в сырой от дождей глине колеса телег проложили глубокие колеи. Нищая желтизна домов, зловещая тишина, нарушаемая только дребезжанием надтреснутого колокола. В грязной канаве рылись свиньи, тощие и чёрные. Жалкие облезлые дворняги, прижав уши и поджав хвосты, заметались туда-сюда выскакивая из под копыт. Разбежавшись обиженно завывая, украдкой выглядывали из под щелястых ворот.

…Через пролом в заборе было видно немногое. Коза с печально блудливыми глазами глодала чахлую поросль из травы и опунции на крыше аzoteas [30] аzoteas — дом с плоской крышей (исп.). ,покрытой дёрном. Дом щерился на мир выбитыми провалами окон. У окон не было не только стекол, но и переплетов.

..Где-то в отдалении промычал теленок. Мать звала ребенка…

В низенькой сараюшке кудахча, монотонно стонала несушка, выдавливая из себя яйцо. Куры во дворе копались в пыли, как будто ничего не происходило.

«Прежде чем сунуть, куда-то свою задницу — сперва подумай, как ее оттуда вытащить. Правило простое — а спасло немало жизней. Бандиты — люди нервные, сразу стреляют, если есть повод, и еще охотнее — если повода нет».

Через невысокий дверной проём, нагнувшись, чтобы не задеть притолоку, вышел негр и стал мочиться на стену, не стесняясь пожилых женщин в чёрных rebozos [31] rebozos — Накидках .

«Сколько их?… И эти старухи с прочими любопытными зеваками….Набежали. Всегда приятно посмотреть, как бандиты кого-то убивают, а это не ты. Праздник души».

По опрокинутой навзничь створке сорванных ворот зашёл во двор.

«Бандидос» тоже были тут как тут и на вид не слишком ласковые… Мексикашки, ниггеры, белая шваль… Бродячие выродки и прочие милые люди. Столпились у ямы, из которой два голодранца, зарывшиеся в неё по пояс, лениво ковыряли и выбрасывали землю. Хохочут, сосут вонючие самокрутки из кукурузных обёрток, пустили по рукам бурдючок с текилой.

Жиденьким листопадом кружили по двору клочки от растерзанных книг. Валялись истерзанные и затоптанные в землю, усеянную сухими овечьими катышками, остатки кожаных переплётов.

В кострище тлеющие обгорелые ошмётки от рисунков, раскрашенных акварелью. Труха от плотной бумаги. «Анатомия», «Лекарственные растения»… Рваные клочки со строчками на латыни, английском, французском… Смятые обрывки пергаментов с закорючками на староиспанском и с гербами и вензелями. Щепки от сломанного распятии.

Хлопья пепла, порхающий перед лицом. Они были легки и воздушны, словно чёрные бабочки.

Раздавленные несколько сосудов из тыквы-горлянки. Разбитые стеклянные бутыли с травами. Снадобья и зелья… Опрокинутый и треснувший глиняный garrafa [32] garrafa — кувшин (исп.). , с просыпавшимися из него кучками пиньоле [33] пиньоле — поджаренные молотые зёрна кукурузы. …» Не своровать — так изгадить или напакостить. Козлы»…

Вот и он, фатоватый красавчик «pistolero «держит сигарету большим и указательным пальцем, оттопырив мизинец.

«А табачок то соусирован гвоздичным маслом…»

Улыбается, сальные анекдоты травит, уже наверное всех потаскух в городке оприходовал…Весь бархатный, добрый. А иногда на секунду замрет… И из лица его вдруг оскаленный череп, как через сгнившую кожу на тебя глядит — отрешённая, равнодушная маска убийцы. И движения все точно расчетливые. Словно вот он не вынул сигарету изо рта, и не он легким движением указательного пальца пепел сбил, а примерился — как тебя ловчей убить. И неважно, кого ему убивать, — для него важно выглядеть мужчиной…

Выпустил из носа две тонкие струйки дыма, лениво скользнул по Мэтту глазами с налившимися кровью мутными белками…

«В покойники не следует торопиться, это только в дешёвых книжонках главный герой банде негодяев, перед тем как их перебить, читает мораль. Приговор. Ужас в глазах. Порок наказан добродетель торжествует…»

Священник весь в чёрном, как стервятник, шлёпая отвисшими мокрыми губами, гнусавил: «…sancte Michael Archangele, defende nos in proelio et colluctatione, quae nobis adversus principes et potestates, adversus mundi rectores tenebrarum harum, contra spiritualia nequitiae, in coelestibus. Veni in auxilium hominum, quos Deus creavit inexterminabiles, et ad…» [34] «…святой архангел Михаил, защити нас в бою и в брани нашей против начальств и против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Приди на помощь людям, Богом бессмертными сотворенным, и по…» (лат.) — Молитва Архангелу Михаилу, читаемая при проведении обряда изгнания демонов. .