Сергей Мажарин - Стрелок

— Да…

— Э… э… В обморок не заваливайся. Всё будет хорошо.

Стрелок снова полез в саквояж. Достал обрез и горсть патронов. С хрустом переломил стволы, зарядил и сунул в петлю под пыльник, дабы не смущать добропорядочных граждан, патроны рассовал по карманам.

— Сэр, вы бандит или…или это не спрашивают?

— Я гораздо хуже….Тебя Дебби звать? Давай договоримся, что ты вопросов задавать не станешь… Ложись, поспи….Сейчас я уйду, а ты ничего не видела и ничего не знаешь…Потом будем думать, как ты будешь жить дальше.

Открыл окно и вылез на пожарную лестницу и опустил за собой раму. Ржавые ступеньки скрипели, норовя отвалиться. Спрыгнуть пришлось прямо в лужу, привольно раскинувшуюся внизу. Впереди тусклым просветом между закопченными стенами светился проход на улицу.

На углу топтались какие-то малолетки криминального вида и с интересом разглядывали Стрелка, вышедшего из проходного двора.

— Доллар тому, кто проводит к опиумному мастеру Цзан-Ли-О.

— А ты не легавый, мистер? Сдаётся мне, что где-то я твою рожу видел.

— Уж не на афишке «Sheriffs office — $1.000 Reward»? Что нуждаешься в таком приработке?

— Свяжись с вами — себе дороже станется. Ладно, пошли.

С каждым кварталом китайцев становилось всё больше. Синие робы, длинные косы болтающиеся из под конусообразных соломенных шляп, короткие штаны, матерчатые тапочки. Квакающее — шелестящие китайские слова со всех сторон сами настойчиво заползали в уши.

Шесты для сушки белья торчали из окон прачечных, паучки иероглифов пятнали вывески и стены домов. На мерзлом тротуаре расположилась печурка, пыхтя дымком и ароматами имбиря и жареного соевого творога тофу, порея и разных вкусностей. Проворно перебирая палочками, едоки выуживали из пиалушек бесконечную рисовую лапшу. Испитый до синевы «алки» просто доставал её скрюченными пальцами. Капуста с ломтиками свинины, пельмени со свининой, бараниной или говядиной, свинина, тушенная со стручками фасоли, постные пельмени с начинкой из капусты, моркови, петрушки, острый соус….У Мэтта даже забурчало в животе.

У надписи «Танжэньцзе» [9] чайна-таун на китайском языке звучит как «Танжэньцзе» («улица людей страны Тан») сопровождающий остановился и закрутил головой, отыскивая, что-то известное только ему.

— Давно не был, тут и из наших не каждый ходит.

Свернули в подворотню, пересекли пустырь с остатками старого пожарища и уткнулись в неприметную дверь скособочившегося домишки, фасад которого от падения удерживали подпорки из брёвен. Разбитые стёкла заменяла промасленная бумага.

— Вот пришли, это здесь. Монету спрячь… У своих не берём.

Мэтт стукнул в дверь. Сразу же визгливо заюзжал отодвигаемый засов, так как будто его уже ждали. Высунулось заплывшее дурным жиром оливковое лицо, щёки отвисли вниз бурдючками, глазки щёлочки моргали, привыкая к свету.

— Нихао. Нихуй инвэнь ма? (здравствуйте, вы говорите по-английски?)

— Буши (нет).

Этот китаец раздражал своей манерой не смотреть на собеседника, выказывая ему полное презрение, изо всех сил стараясь произвести впечатление особы, которой известно нечто такое, чего другим знать не положено.

— Во яо Цзан-Ли-О. (я ищу…)

— Ни дацоли (вы не туда попали).

— Цин цзяо Цзан-Ли-О. (вызовите, пожалуйста…)

— Хэнь сяо цянь бусин (к сожалению нельзя).

— Мафань чжао Цзан-Ли-О сяньшэн (будьте добры господина…)

— Буши (нет).

— Во сян нидэ фанванжи туле тань. (Я плюну вам в рис, теперь вы умрёте).

Узкие глазёнки китайчонка широко раскрылись и стали похожи на бельма облупленных яиц.

— Ши (да). Господина… Мой сисяс говолить увасаемый Цзан-Ли-О о васа плихода. Плахадити. Сдити, пазалста, — и он прошуршал суконными туфлями куда-то вовнутрь.

Неясные звуки просачивались сквозь полуоткрытую дверь — щебет голосов, щелканье костяшек маджонга, потрескивание кирпичей канна, пение кенаров…

Он вернулся быстрее, чем можно было подумать. Лицо перекосилось, струйка пота стекала с виска и говорить у него не получалось — только рукой поманил…Шли через комнатушки с низкими потолками, где по расчерченным доскам гоняли фишки, клетушки с лежащими бок о бок на затасканных ковриках курильщиками опиума с флейтообразными трубками — густотатурованный кули соседствовали с джентльменами из высшего общества, обильно накрашенные девицы под надзором костлявой грымзы вели учтивые беседы друг с другом…

Цзан-Ли-О встретил Мэтта на пороге большой светлой комнаты. Выпростал руки из широких рукавов шёлкового халата и потянулся к Стрелку. Морщинистое, как инжирина, лицо светилось тихой радостью.