Луис Ламур - Ганфайтер

Бен Беллингз медленно поднялся.

— Может, все-таки поговорим сначала? — осторожно спросил он.

— Нет, — отрезал я и кивнул на дверь.

— Я пойду возьму куртку.

— Она тебе не понадобится. Там столько работы, что быстро согреешься.

Мы вышли на улицу. За нами немедленно увязалось человек сорок. Бен Беллингз был большим боссом в этом городе. Сам иногда выполнял обязанности вышибалы, вышвыривая из салунов по два человека сразу. По его приказу убивали неугодных. По его приказу убивали непокорных. Некоторых он избивал сам, не гнушаясь, так сказать, черной работой.

А теперь люди смотрели, как он вынес тело Джона Лэнга из офиса маршала. Смотрели, как он подмел и вычистил пол в офисе маршала. И когда он, потный и усталый, вышел из офиса, на улице собралось уже человек триста.

Я вынес Беллингзу старую куртку, пару перчаток, лопату и заступ.

— Тебе это понадобится, чтобы вырыть могилу.

— Да как же я сейчас копать буду? Земля мерзлая, мне и в неделю не управиться, — возмутился Беллингз.

— Надеюсь, что меньше, — невозмутимо ответил я. — Иначе ты крепко устанешь и промерзнешь.

И он выкопал-таки могилу. На это ушло два дня и две ночи тяжелого труда с перерывами на еду и сон, которые я позволил ему сделать трижды. Мы с Мустангом, подменяя друг друга, не отходили от него ни на шаг.

К тому времени, когда была вырыта могила, весь город уже знал, кто новый маршал. Мы с Мустангом проверили все игорные дома, и когда нашли в одном из салунов рулетку с секретным механизмом, то, не говоря ни слова владельцу, разбили ее топором на глазах у всех посетителей. Два других стола были в порядке.

— Если будешь держать нормальные столы, — сказал я хозяину, — то больше проблем со мной не будет.

Кей Новак сидел за одним из карточных столов. Взгляд у него был все такой же пустой и жестокий, но одно дело, когда он смотрел на незнакомого юнца, и совсем другое, когда смотрел на человека известного и, возможно, стреляющего быстрее.

Он с ненавистью смотрел на меня, зная, что я скажу ему.

— Лошадь есть? — спросил я.

— Есть.

— Тогда убирайся из города. Твоя игра здесь закончена.

Он напряженно смотрел на меня. Он уже убивал людей и знал, как это легко. Но Джон Лэнг пробовал убить меня и теперь мертв сам.

— С тобой церемониться не буду, как с Биллингзом, — жестко предупредил я его. — Просто отберу револьвер и заставлю выкопать собственную могилу.

Он побелел. Руки его задрожали, на висках выступили капли пота. Но все же он сдержался и нетвердыми шагами, все еще дрожа от ярости, вышел из салуна.

Пока мы наводили порядок в городе, то заодно и пытались узнать что-нибудь о Лиз, но все безрезультатно.

Однажды вечером ко мне, шатаясь, подошел пьяный, но когда он тихо заговорил, то я понял, что этот человек совершенно трезв.

— Слышал, ты ищешь Лиз Хетрик. Проверь ранчо Биллингза в каньоне.

Я схватил его за плечо.

— Она там?

— Имеющий уши да услышит, — ответил он словами из Библии, — а решать тебе, маршал.

Ранчо Биллингза находилось в каньоне милях в шести от города. Я выехал туда под вечер, когда уже совсем стемнело. Кроме «винчестера» и пары револьверов «Смит и Вессон», я на всякий случай прихватил обрез двухствольного охотничьего ружья, заряженного картечью, из арсенала Лэнга и сунул его за ремень под плащ.

Я не гнал коня, а, наоборот, постарался подъехать к ранчо как можно тише. В доме горел свет, и в окно я разглядел девушку, сидящую ко мне спиной. В общем, все было тихо и спокойно, но, когда человек живет такой жизнью, как я, он не доверяет видимому спокойствию. Первым делом я проверил конюшню. Там оказались две лошади, но это ничего не значило, потому что повозка, стоявшая здесь же, была как раз предназначена для двух лошадей. Да и сами лошади были отдохнувшие и сухие.

Я еще раз заглянул в окно. Девушка по-прежнему сидела спиной к окну и что-то шила. Мне была видна дверь, ведущая на кухню, и часть комнаты.

Ну что ж, придется рискнуть, не ехать же назад. Я ударил ногой в дверь, вскочил в прихожую и, пригнувшись, метнулся к стене. Девушка повернулась. Это была не Лиз.

Я осторожно заглянул в комнату. Один угол был завешен красным одеялом, достававшим до пола.

— Закройте дверь, мэм, если не хотите простудиться.

Она поднялась и пошла к двери. Одежда на ней была из тех, что носят женщины, которые живут на ранчо, а вот сильно накрашенное лицо выдавало проститутку.

Я по-прежнему стоял в прихожей. Если за одеялом в углу кто-то скрывался, то здесь, в прихожей, он меня не видел. Если же я войду в комнату, то сразу стану отличной мишенью. А так ему, кто бы он ни был, если захочется убить меня, то придется выйти из-за одеяла.