Луис Ламур - Гора сокровищ

Он быстро взглянул на меня и резко спросил:

— Это еще почему?

— Потому что они скачут вслед за нами. Не знаю, с чего это им вздумалось вернуться сюда, но они возвращаются. Может быть, думают, что забыли здесь что-то, и наверняка они будут задавать вопросы.

— Что?! — Петигрю резко вскочил и покачнулся. В глазах его я заметил животный страх. — Они едут сюда?

— Они будут здесь через пару дней, а может быть, и раньше. Да, они возвращаются, и на вашем месте я бы скрылся куда-нибудь, прихватив с собой жену. И лучше ничего им не оставлять, а то, не дай Бог, заберут.

Мы вернулись в Сан-Луи и постарались выяснить, не появились ли в городе Андре Бастон и Суон, но их не было.

Однако, выходя из закусочной, я увидел у корраля подозрительного типа. Заметив, что я смотрю на него, он резко отвернулся, что и привлекло мое внимание. Кажется, это был один из ковбоев, сопровождавших Чарли Мак-Кера.

Это заставило меня задуматься. Мак-Кер был крутой парень, привыкший сметать все на своем пути. Столкнувшись с нами, он проиграл, так, может быть, теперь решил отыграться?

Если он хочет отомстить Тайрелу, тем хуже для него. За брата я не боялся — Тайрел не тот человек, с которым легко справиться. Он справедлив и никогда не ищет ссор, но из любой заварушки всегда выходит победителем.

Если Чарли Мак-Кер решил свести счеты с Тайрелом, могу ему только посочувствовать… Ему и его парням. Пастухи-мексиканцы, работавшие у Тайрела, любили его и по одному его слову готовы пойти за ним в огонь и в воду.

Конечно тот парень, которого я видел, — если это действительно был он, — мог просто приехать в город по своим делам, но все-таки лучше сохранять бдительность и не подставлять спину.

Мы собирались выехать на рассвете и направиться в горы, поэтому все улеглись пораньше.

Я снова сходил в корраль, чтобы убедиться, что все спокойно. Было тихо. Дом погрузился в темноту — там все спали. Завидев меня, лошади тихонько заржали — они знали, что я всегда приношу им угощение. На этот раз я угостил их морковкой и стоял у ограды, слушая, как они ей похрустывают. Вдруг до моего уха донеся стук копыт. Кто бы это?

Я был вооружен, поэтому отступил в тень и, присев, спрятался за столбом ограды.

Всадник перешел из галопа на шаг, въехал во двор ранчо и, поколебавшись немного, спешился и привязал коня. Это была женщина.

Я вышел из-за ограды и сказал:

— Что привело вас сюда, мэм?

Женщина резко обернулась, но когда она заговорила, в ее голосе не было страха:

— Кто тут?

Я узнал этот голос — он принадлежал Хуане Петигрю.

— Это Телль Сэкетт, мэм. Я проверял лошадей.

— Вот, я привезла это для вас. — Она подошла ко мне и всунула мне в руку пакет. — Берите и ничего не спрашивайте. — Она взглянула на меня. — Вы, Сэкетты, хорошие люди. Мне рассказывала о вас Тина, а мой кузен когда-то работал у вашего брата в Море. Я хочу помочь вам и не понимаю, почему мой муж не отдал вам этот пакет.

После этого она села на лошадь и ускакала — впереди у нее была долгая, трудная дорога.

Вернувшись в дом, я присел у огня — интересно, что же передала мне Хуана? Это был большой коричневый конверт, похожий на те, в которых хранят документы или что-нибудь в этом роде. Он был перевязан веревкой. Я разрезал ее и вскрыл конверт.

Когда я увидел его содержимое, у меня по коже побежали мурашки. В конверте лежали листы, исписанные рукой отца.

Несколько мгновений я держал их в руках, пытаясь унять бешеное биение сердца. А может, он жив?

Раз конверт этот принесла мне Хуана, значит он хранился у Нативити Петигрю. Он же знал, что у отца есть семья, так почему не отослал его нам?

«Апрель, 20. Погода ужасная. Сильный ветер, мокрый снег. В горах еще лежит снег, но Бонтам хочет идти дальше. Его энтузиазма хватит на двоих. Мне это не нравится. Уверен, что все это плохо кончится. Бастон — очень тяжелый человек. Я ругался с Суоном по поводу того, как он обращается с Ангусом.

Апрель, 23. Проясняется. Тропа очень грязная, трава мокрая. Лошади падают от усталости. Никто не знает гор, только я. Они понятия не имеют, каково там в это время года. Они не хотят показывать мне карту. Все это бредовая затея».

Я не отрываясь читал отцовские записи. Бумага пожелтела от времени и кое-где выцвела, так что некоторые слова было невозможно разобрать.

«Апрель, 26. В лагере. Третий день. Лошади проваливаются в снег по брюхо, кругом высокие сугробы. Мои попутчики не выходят только потому, что знают: в таком снегу ничего не найдешь. Атмосфера постепенно накаляется. Сегодня Пьер устроил Андре выволочку. Думал, что… Ангус сохраняет спокойствие. Петигрю много болтает, но делает свое дело. Он совсем не понимает, что происходит.