Луис Ламур - Одинокие боги

Он кивнул туда, где была еще более сильная тень от деревьев: там густо росли рядком несколько дубов.

— Давайте отправимся под дубы и позавтракаем, а то очень уж стало жарко.

Мы повернули лошадей, время от времени пригибая головы, чтобы не задеть низко растущие ветки. В тени ощущался приятный ветерок с гор, холодя наши спины под промокшими от пота рубашками.

Мы спешились, и Овен Хардин, взяв ружье, отправился в дальний конец рощи поискать следы. Мы решили использовать время, чтобы поесть и обсудить ситуацию. Место, где мы расположились, не было хорошо защищенным, разве что несколько валявшихся вблизи поваленных стволов деревьев могли в случае необходимости как-то прикрыть нас.

— Если бы вы спросили меня, где бандиты, я бы ответил, что они прячутся здесь, неподалеку, — предположил я.

Монте растянулся на траве, прикрыв шляпой глаза. Вода в моей фляге оставалась на удивление холодной и вкусной. Я сделал всего глоток.

— После заката мы должны уйти отсюда. Поэтому давайте передохнем, — повернувшись к Броди, сказал я. — Ты не хотел бы дать возможность Овену поспать часок?

— О чем разговор!

Прислонившись спиной к дереву, я откинулся назад и закрыл глаза. Прохладный ветерок приятно обдувал рубашку.

Финней присел рядом.

— Слыхал сегодня ночью ваш разговор с Хардином. Полагаешь, сынок, это тот же огромный человек, который приходил и к твоему дому?

— Маловероятно, чтобы существовало два таких человека, да еще так близко друг от друга.

Наступило долгое молчание, потом Финней спросил:

— Собираешься вернуться обратно в пустыню?

— Ох-хо-хо! — невольно вырвалось у меня. — Люблю эту страну, Джек, а в Лос-Анджелесе меня теперь уже ничего не держит.

— Ничего? — Он с откровенным любопытством глянул на меня, но ни о чем более не спросил.

И я снова подумал о Мегги.

— Нет, Джек, ничего. Поэтому и собираюсь вернуться в пустыню. Не хочу никого убивать, и нет ничего, что бы держало меня там, в городе. Абсолютно ничего!

С тех пор, как донна Елена помнила себя, она вставала с рассветом, полагая, что это под влиянием отца. Хотя он и был гидальго, имел обширные владения в Испании и Марокко, у него выработалась привычка ранним утром совершать верховые прогулки. Будучи еще маленькой девочкой, она нередко присоединялась к нему.

Завтрак, сколько она помнила себя, всегда был очень легким: обычно чашка матечая, привозимого из Аргентины, маисовая лепешка и немного фруктов.

Донна Елена была хозяйкой дома дона Исидро, хотя они с братом никогда не испытывали особенной близости. Каждую субботу, по утрам, она подсчитывала теперь свои доходы: этому ее научила мисс Нессельрод. По субботам в маленькой тетрадке донна Елена скрупулезно на одной странице записывала, какие операции она совершила за текущую неделю, на другой — предполагаемый доход. Этому она тоже выучилась у мисс Нессельрод. Но на эту субботу у нее были иные планы.

Хотя сестра дона Исидро и регулярно посещала мессу, она не считала себя фанатично религиозной. Просто любила тишину церкви, голос священника, ведущего богослужение, мягкий шелест одежды прихожан.

Часто совершала прогулки вдоль канала или под дубами. Ей всегда было по душе спокойствие этих минут одиночества. Иногда к ней присоединялся молодой священник, отец Джейм. По ее мнению, у них были родственные души. Донна Елена слышала это выражение и раньше, но не особенно вникала в его значение, пока не познакомилась с отцом Джеймом.

В то утро она гуляла одна, и, вернувшись, решила выпить чашечку чая. Но едва присев за стол, услышала звяканье шпор. Разливая чай, занервничала: тень раздражения мелькнула на ее лице, она узнала эти тяжелые уверенные шаги.

Одетый для верховой езды, в комнату вошел дон Федерико.

— О, тетя! Так рано поднялись?

— Как всегда.

— Я и не знал.

— Конечно, откуда же...

Он бросил на нее быстрый взгляд. Донна Елена поставила чайник, не предложив ему чая.

— Скоро наконец-то все будет кончено, — с удовлетворением произнес он.

— Разве что-нибудь может действительно кончиться? — усомнилась донна Елена. — Ничто не имеет в этом мире конца и не проходит бесследно.

Дон Федерико пожал плечами.

— Иоханнес Верн отправился в пустыню разыскивать украденных лошадей. — Его глаза изучающе глядели на тетку. — И не вернется обратно. Позор наконец будет смыт.

Донна Елена пригубила чай.

— В самом деле? — откликнулась она лишь для того, чтобы что-то сказать.