Луис Ламур - Верой и правдой

Притаившись в тени огромного валуна, он разглядывал запруду. Ничего особенного — хворост, бревна и земля, сразу видно, сделано на скорую руку. Из своего укрытия он вел наблюдение в течение двадцати минут, когда наконец заметил сторожа. Мексиканец Сильва выбрал себе такое местечко, откуда с легкостью контролировал все подступы к дамбе.

В небе светила луна, а под ветвями горного кедра царила уютная темнота. Барни Шоу направился туда, но Сильва вдруг повернул голову, и он тут же замер на месте. Ему пришлось простоять неподвижно довольно долго, пока Сильва отвернулся, и потом он неслышно проскользнул к кедру и спрятался под сенью его ветвей.

Теперь со сторожем его разделяла какая-нибудь дюжина футов, и сквозь густые кедровые ветки он мог разглядеть вытянутое, худощавое лицо Сильвы и даже аккуратные усики.

Когда Сильва встал, Шоу увидел, что он высок, необычайно гибок и подвижен. Потягиваясь, Сильва направился в сторону кедра. Винтовку он не взял, и вообще у него был вид ничего не подозревавшего человека. И все-таки что-то в этой подчеркнуто небрежной походке заставило Шоу насторожиться.

Сильва прошел мимо дерева, а затем стремительно развернулся и кинулся к Шоу, и в лунном свете блеснуло лезвие ножа!

Барни спасся лишь чудом. Он интуитивно отступил назад и сделал это как раз вовремя, а потом левой рукой всадил Сильве в челюсть. Удар пришелся точно в цель, и, не удержавшись на ногах, мексиканец упал.

В следующий момент он проворно вскочил с земли и, злобно оскалясь, снова набросился на обидчика. Шоу шагнул вперед и, увернувшись от ножа, ребром ладони рубанул мексиканца по шее, но немного не рассчитал, и удар пришелся выше, угодив в ухо и висок.

Сильва повалился на колени и выронил из рук нож. Барни бросился вперед, и в тот момент, когда мексиканец попытался опять подняться на ноги, изо всех сил ударил его — один раз, затем еще. В ночной тишине раздались две звонкие оплеухи, и охранник упал, зарываясь носом в землю.

Первым делом Шоу бесцеремонно переволок поверженного противника из-под дерева на поляну, где поспешно связал его по рукам и ногам. Затем, пройдя несколько шагов, поднял с земли винтовку незадачливого сторожа. Это оказался винчестер хорошей работы, и притом находившийся в довольно приличном состоянии.

После недолгих поисков он также нашел топор и заступ. Бросив беглый взгляд на охранника, Шоу расположился на насыпи дамбы и рубанул топором по одному из ее столбов. Он порядком намучился и вспотел, подрубая столбы и подпиравшие их бревна, понимая, что в ночной тишине стук топора будет слышен по крайней мере за милю отсюда.

Отложив топор, он взялся за заступ и принялся долбить им землю и выворачивать камни, которыми выложили насыпь дамбы со стороны воды. Его труды вознаградились, и через несколько минут по земле заструился небольшой ручеек, превратившийся скоро в средних размеров поток.

Взяв в руки винтовку, он возвратился к краю оврага, к тому месту, где концы бревен были заколочены в высеченные в камне пазы и закреплены там двойными клиньями. Ему пришлось потратить больше часа на то, чтобы откатить в сторону и эти бревна.

Наконец, бросив инструменты, он подошел к Сильве. Мексиканец уже пришел в сознание, и его глаза светились в темноте дьявольским блеском, когда Шоу, усмехаясь, взглянул на него.

— Можешь не беспокоиться, — угрюмо проговорил Барни. — Здесь ты в безопасности, к тому же, когда запруду прорвет, сюда все сбегутся очень быстро.

Шоу развернулся и отправился прочь, стараясь держаться в тени кедров. Он не успел пройти и сотни ярдов, когда у него за спиной раздался громкий плеск, сменившийся мягким журчанием.

Воды за запрудой собралось не слишком много, да и сила потока оказалась явно невелика, но и этого хватит, чтобы наполнить заводи, к которым приходили на водопой коровы Тесс Байе.

Сзади не раздалось ни единого окрика, и он еще находился довольно далеко от хижины, в которой жила девушка, когда темноту разорвала вспышка винтовочного выстрела. В тот же миг что-то тяжелое с неимоверной силой ударило его по голове, и он упал ничком, зарываясь лицом в гравий. Барни почувствовал, что проваливается в темноту, словно падает куда-то вниз головой, и потерял сознание.

Когда он открыл глаза, стало уже совсем светло. Утро было в самом разгаре, и солнце уже стояло довольно высоко в небе — Шоу спиной ощутил горячее прикосновение его палящих лучей.

Кровь на лице и в волосах высохла и запеклась. Он попытался поднять голову, и все его тело пронзила обжигающая боль. Тогда он замер, еще какое-то время лежа совершенно неподвижно, собираясь с силами для новой попытки.