Патрик де Витт - Братья Sisters

История, рассказанная Вармом, показалась мне правдивой: с полгода назад Командор и правда носил на лбу повязку.

Я походил немного по комнате, размышляя и прикидывая шансы. Да, Варм заставил меня крепко задуматься. Наконец я спросил, далеко не спокойным тоном: «Чего же вы от меня ждете? Чем я вам помогу?» — «По-моему, все просто, — ответил Варм. — Я беру вас в дело партнером, пятьдесят на пятьдесят. Вы возьмете на себя расходы в нашем нелегком предприятии, потому как затраты на одну только еду поглотят все мои скудные сбережения. На время я подселюсь к вам в номер и заготовлю побольше золотоискательной жидкости. Мне потребуется ваша помощь в качестве ассистента. Также мне нужна будет ваша физическая сила, когда мы разобьем лагерь у реки. Еще вы станете голосом и лицом нашего предприятия, ибо у вас дар, каким я от природы обделен: вы складно говорите и доходчиво объясняете. Возьмете на себя получение патента, хождение по конторам, ведь нужно заключать контракты, а я во всей этой кутерьме и рукотворной бумажной паутине запутаюсь и все испорчу. Но это после. Сейчас нам предстоит проверить, так ли хороша моя смесь в реальных условиях». — «Вы представляете, как Командор отнесется к нашей сделке? — спросил я. — Хорошо понимаете, чего от меня просите?» Тут Варм положил мне руки на плечи и произнес: «Вы не слуга на посылках у тирана, мистер Моррис. Вы достойны лучшего. Мир ждет, идемте со мной, боритесь за свободу. Награда стоит того, и деньги, богатство — лишь малая ее часть». Мое сердце преисполнилось тяжести, и Варм, понимая, что мне требуется время на раздумья, покинул номер. Обещал прийти за ответом следующим утром.

Я же опустился на кровать и стал смотреть, как постепенно гаснет свечение в шкатулке.

Прошло уже несколько часов, а я как сидел, так и сижу. Ответ прямо передо мной. Он очевиден и в то же время требует неизмеримой смелости. Мне не к кому обратиться за советом, и решение я принимаю сам. Как же мне нелегко.

Ночью я почти не сомкнул глаз. Утром пришел Варм. Я дал ему согласие отправиться к Светящейся реке. Он истинный гений, сомнений нет. Да, мне отвратно нарушать долг, однако я следую велению сердца. В конце концов, ради чего я живу? В прошлое мне остается смотреть с презрением: меня вели, мной распоряжались. Хватит, отныне моя жизнь принадлежит только мне. Сегодня я заново родился и вновь беру судьбу в свои руки. Я изменился, я другой, и прежним мне не стать.

В полной тишине мы с Чарли переваривали занимательную историю Морриса. Затем я подошел к обеденному столику и пальцем провел по крышке. Она была присыпана земляной пылью. Я показал трясущуюся руку Чарли.

— Верю я, верю, — сказал он. — Командор дал четкое указание: прежде чем убить Варма, необходимо вытянуть из него любыми средствами, причиняя какую угодно боль, некую формулу. Я спросил, что за формула такая, но Командор ответил, мол, не мое это дело. Сказал: Варм поймет. Когда же я добуду формулу, мне предстоит беречь ее как зеницу ока.

— Почему ты сразу мне ничего не сказал?

— Командор не велел. Да и зачем тебе? Начальник напустил такого тумана, что я сам даже ничего не смог понять. Командор никогда не действует просто, его приказы для меня — загадка. Помнишь, как в позапрошлый раз я для начала ослепил человека и только потом прикончил его?

— Командор велел?

Братец кивнул.

— Он сказал, что жертва поймет смысл послания: надо подержать ее в темноте и лишь затем нашпиговать пулями. Задание с формулой показалось мне очередным чудачеством, и я не придал ему значения.

Встав с кровати и заложив руки за спину, Чарли подошел к окну, выглянул на склон холма. Постоял немного в тишине и наконец заговорил тихо и мрачно:

— Знаешь, братец, я всегда убивал врагов Командора почти с удовольствием. Они злодеи чуть меньше Командора, но и хорошего про них ничего не скажешь. Ни чести в них, ни сострадания. Но убивать человека только потому, что он гений, мне не по душе.

— Мне тоже, братец. И я рад слышать от тебя эти слова.

Чарли шумно выдохнул носом.

— Что делать-то будем?

— А что, по-твоему, нам делать?

Ни я, ни Чарли ответить пока не могли.

«Черный череп» мы нашли точно таким, как его описывал Моррис: постройка с односкатной крышей, собранная из деревянного и жестяного хлама, приткнувшаяся в узком переулке промеж высоких кирпичных зданий. В их тени «Череп» словно медленно умирал и разваливался. Точно так же никакого впечатления не производило внутреннее убранство. Или производило, но уже отрицательное: разномастные столы и стулья, из трубы печи на убогой, страшной кухоньке сочился едкий черный дым. Входили мы не голодные и таковыми остались, в воздухе сильно пахло кониной. Хозяин — одноглазый, с повязкой в шашечку — нашелся в углу, где он стоял с высокой и невероятно красивой женщиной, неуместно хорошо одетой в платье из зеленого шелка без рукавов. Эти двое так увлеклись какой-то игрой, что не заметили нашего приближения.