Макс Брэнд - Пограничные стрелки

— А что, те, кто проникал в ваш дом, пытались добраться именно до вашей комнаты?

— Того мужчину доктор застал у моей двери. Доктор предположил, что он пытался открыть ее отмычкой.

Уэлдон с трудом сглотнул.

Он еще раз внимательно посмотрел на Элен О'Маллок и подумал, что на свете не может быть мужчин, способных причинить ей вред. Но затем в этом усомнился. В конце концов, всегда найдутся люди, которых ничто на свете не интересует, кроме денег.

Девушка крутила на пальце колечко, украшенное с одной стороны небольшим светлым сапфиром, с другой — бриллиантом.

— И всю прошлую неделю… — заговорила она, но внезапно умолкла. — Доктор Генри, я думаю, вам лучше самому рассказать об этом мистеру Уэлдону.

Откинувшись головой на подушку, Элен закрыла глаза.

Уэлдон бросил предостерегающий взгляд на Уоттса, и тот кивнул.

— Нам лучше уйти, — прошептал. он. — Мы оставим вас ненадолго, Элен, обсудим все это между собой. Вам ничего не нужно?

— Нет, ничего. Вы расскажете мне, о чем договоритесь?

— Разумеется.

Расставшись с девушкой, доктор и молодой человек устроились в комнате генерала. И вскоре услышали резкий, мучительный кашель.

— Почему вы ничего не предпринимаете? — резко спросил Уэлдон.

— А что можно предпринять? — сухо возразил Генри Уоттс. — Микстуры от кашля? От них ее только тошнит. И вообще, микстуры абсолютно не способны справиться с такой болезнью!

Уэлдон закусил губу и отвернулся.

— Так что же, ничего нельзя поделать? — отрывисто бросил через плечо.

— С чахоткой? Я не знаю! Не знаю! А кто знает? Может быть, и есть какой-то шанс. Но в ней нет духа борьбы. Она уже со всем смирилась. По-моему, ей все стало безразлично.

— Не должно быть безразлично! — решительно возразил Уэлдон.

— Конечно, мой мальчик. Останетесь здесь и вылечите ее. Может, у вас получится…

— Остаться здесь, в этой дыре? — саркастически усмехнулся парень. — Дружище, хотел бы я посмотреть на того, кто вытащит меня отсюда!

Дальнейший разговор прекратился, так как доктор поднял руку. Он повернулся и поспешно вышел в соседнюю комнату. В его поведении было что-то странное, словно Генри Уоттс торопился объявить о решении Уэлдона, чтобы не дать ему возможности передумать.

Дверь была прикрыта неплотно. Из спальни больной донесся тихий, радостный возглас. И снова девушка раскашлялась!

По какой-то причине этот ужасный приступ кашля заставил Уэлдона встрепенуться, сунуть руку под куртку и ухватиться за рукоятку кольта. Но, увы, против такого врага, как чахотка, револьверы бесполезны.

Тем временем вернулся доктор, взволнованно потирая руки.

— Вы могли бы сообразить, доктор Уоттс, — резко заявил парень, — что с этим делом не будет покончено, даже если нам удастся отогнать от нее всех этих крыс! По-моему, девушка умирает! Однако вы ухитряетесь выглядеть даже счастливым!

Таким разговорчивым Уэлдон бывал очень редко. А то, что сказал сейчас, казалось, сильно расстроило доктора. Он плюхнулся на стул, дергая Себя за бороду.

— Конечно, возможно, вы правы, — вздохнул тяжело. — Только никому нельзя запретить надеяться, так же как никому нельзя запретить молиться, мистер Уэлдон!

Вся враждебность молодого человека тут же испарилась. Он в свою очередь тоже опустился на стул.

— Вы собирались что-то мне рассказать, — напомнил спокойно.

— О чем, скажите на милость? — поинтересовался доктор с отсутствующим видом. — Не помню.

— Вы должны рассказать мне о том, о чем бедная девушка не решилась сказать сама.

— Ах, об этом? Разумеется. Изложу вам суть дела покороче. Это было семь или восемь дней тому назад, так я думаю. У постели Элен всегда стоит стакан с водой, и прежде чем отпить из него глоток, она добавляет туда несколько капель лимона. Но в то утро, проснувшись, забыла про лимон. И, отпив из стакана, почувствовала, что у воды какой-то странный вкус. Одним глотком удовлетворила жажду и стакан отодвинула.

В то утро по милости судьбы я пришел рано. Она рассказала мне о странном вкусе воды, и я попробовал ее сам. Потом подверг ее анализу. У меня были и другие дела, поэтому только вчера получил результат.

Из кармана пиджака Генри Уоттс извлек какой-то маленький пузырек и поднес его к свету. Там была, как показалось Уэлдону, абсолютно прозрачная жидкость. Доктор потряс склянку, и со дна поднялась легкая муть.

— Мышьяк, — объявил Генри Уоттс, сощурив глаза. — Мышьяк, — повторил еще раз, доброжелательно улыбаясь собеседнику.