Макс Брэнд - Пограничные стрелки

Ее холодная рука коснулась его руки. Он встретился с мягким и спокойным взглядом девушки, в котором не было ни вызова, ни намека на какой-либо протест или укор. «Она больна, ей грозит смерть, — сказал сам себе. — Из-за этого похожа на всех, кто умер в расцвете молодости и красоты».

Отступив немного и заложив руки за спину, Уэлдон встал так, чтобы девушка могла его как следует рассмотреть. А смотреть на нее ему было так же приятно, как слушать хорошую музыку. Но он не позволил себе слишком пристально ее разглядывать.

— Дорогой доктор Генри, — ласково сказала Элен, — вы поговорили с мистером Уэлдоном?

Ее низкий, с хрипотцой, прерывающийся от слабости голос совсем не походил на глубокий, мелодичный, бьющий через край энергией и весельем голос Франчески. И все-таки и в нем была какая-то своя, мягкая гармония. Глубоко вздохнув, парень затаил дыхание — явный признак того, что он растрогался.

— Я говорил с ним, — ответил доктор Уоттс. — Очень коротко, моя дорогая. Он захотел приехать сюда, познакомиться с вами, изучить обстановку.

Она слегка нахмурилась:

— Здесь не очень-то весело. До города далековато, и дорога плохая. Вам придется иметь это в виду, мистер Уэлдон, если вы решитесь переехать к нам! — И, давая ему время обдумать сказанное, обратилась к доктору: — А когда мне позволят проехаться по этой дороге верхом?

Генри Уоттс подошел к девушке и взял ее за руку. Из-за опущенных от природы плечей доктора создалось впечатление, что он склонился над ней.

— Через несколько дней, я уверен. Всего через несколько дней, вне всякого сомнения, моя дорогая, вы снова будете сидеть в седле и на ваших щечках расцветут розы.

— Правда? — тихо обрадовалась она, подняв на него большие темные глаза, слабо улыбнулась.

Уэлдону показалось, что доктор притворяется очень неуклюже, а Элен это прекрасно понимает. Догадывается ли она о том, что ее ждет? Знает ли, что ей не придется больше выйти из этого дома самостоятельно и что она сможет покинуть его только тогда, когда ее вынесут отсюда мертвой?

Размышляя таким образом, он помрачнел.

Девушка заметила это и моментально отреагировала.

— Увы, это еще не все, — произнесла она. — Далеко не все. Здесь почти никто не бывает, с кем можно было бы пообщаться, побеседовать. Правда, милый доктор Генри приезжает ко мне почти каждый день. И будет приезжать. Есть еще бедняга Доггет. Но с ним не очень-то поговоришь. Старая тетушка Мэгги наверняка скоро вам наскучит. И со мной не очень весело, как видите.

— Вы могли бы нарисовать более жизнерадостную картину, — вмешался доктор, едва скрывая раздражение. — Какой же смысл было тащить человека сюда, в такую даль, чтобы сразу же дать ему от ворот поворот?

Уэлдон чуть не взорвался. Доктор был уже далеко не молод, мог бы уже научиться держать себя в руках!

Девушка немного помолчала. Она вообще никогда не торопилась с ответом, сначала старалась обдумать то, что ей говорили. Ее мягкий взгляд остановился на лице Уоттса.

— Понимаете, — вымолвила она после паузы, — я не хочу, чтобы у мистера Уэлдона сложилось неверное впечатление. Вдруг он не сразу поймет, какая здесь скучная, унылая жизнь. Переедет сюда, мы привыкнем к нему. И тогда для нас будет огромным разочарованием потерять его!

— Вы так хорошо начали рисовать эту картину, — сказал доктор с непростительным и каким-то детским раздражением, — что могли ее и закончить, сообщив мистеру Уэлдону, зачем он нам нужен. Я только намекнул на некоторые факты.

Девушка перевела взгляд с Уоттса на молодого человека:

— Мы думаем, какие-то люди пытаются проникнуть в дом и добраться до меня.

Уэлдон едва не потерял дар речи, но справился с собой.

— Добраться до вас?

— На днях доктор увидел кого-то в коридоре. Этот человек не стал ничего дожидаться — выскочил в окно. Кроме того, за несколько дней до этого взломали замок на двери черного хода. Но Мэгги услышала шум и выбежала из своей комнаты. Там никого не оказалось.

— Наверное, хотели ограбить дом, — успокоившись, предположил Уэлдон. — Ясное дело!

— Но в моей комнате нечего красть, — возразила девушка. — Вы же сами видите!

И действительно, ее спальня была очень скудно обставлена. На стенах висело несколько фотографий. На полу лежал потертый ковер. С уверенностью можно было сказать — дочь генерала не купалась в роскоши.

— У меня нет никаких драгоценностей. Только пара колец и несколько безделушек — вот и все, — добавила девушка. — И все об этом знают.