Макс Брэнд - Парень с границы

— Надеюсь, ты не обратился к нему, когда увидел?

— Ну что ты, разве я мог!

— Подумай сам: а есть ли кто другой во всем мире с Такими плечищами, как у Селима?

— По-моему, там был еще и китаец, показавший мне направление в лесу…

— И кто это?

— Думаю, Вонг.

— Ты сообразительный парень, — не без иронии заметил горбун. — Я всегда знал, что у тебя хватает мозгов. — Он подошел к Рикардо поближе. — Но у тебя есть и кое-что получше, чем голова. Это сила духа. Имея за собой Бенна, ты быстро доберешься до самой вершины. Может, даже всего через пару недель!

Ночью Рикардо снились дурные сны; раза два он даже просыпался и тупо смотрел в ночную темноту. Поэтому с радостью встретил рассвет, а вскоре и вошедшего к нему Лу.

Тот сообщил, что тело Чарльза Перкинса уже привезли, что при этом командовала сама хозяйка отеля, которая, между прочим, забрала себе все его вещи.

— И кто теперь заберет их у нее? — удивленно спросил Рикардо.

Горбун был просто поражен таким вопросом.

— «Заберет их у нее?» Да известно ли тебе, сосунок, что в этом городишке не найдется и десятка мужчин, которые не побоятся всего-навсего бросить на нее косой взгляд?! Она здесь на всех наводит дикий страх. Знает все про каждого. Знает даже про меня! — Он заметно позеленел при этих словах.

— Но тогда рано или поздно кто-нибудь обязательно всадит нож в спину этой мерзкой ведьмы, — заметил Рикардо.

— Нож отскочит от ее кожи, — с искренним убеждением возразил Лу. — И все, больше о ней ни слова! Ты…

Но он не успел ничего сказать, потому что дверь неожиданно распахнулась — на пороге стояла хозяйка отеля, более чем когда-либо напоминающая обезьяну.

— Ах ты, крыса! — злобно ощерившись, крикнула она горбуну. — Крыса, которую выпустила из своих когтей хищная сова только потому, что такую отраву нельзя есть!

Высказавшись, она подошла к постели и пристально посмотрела на лежавшего Рикардо. Он похолодел, ожидая еще более яростной вспышки гнева, поскольку женщина наверняка подслушивала их разговор за дверью.

— Неужели ты поверишь всему, что эта вонючая крыса тебе говорила? — поинтересовалась она.

Рикардо с трудом выдавил из себя улыбку.

— Да вряд ли! — решила хозяйка. — Ты всего лишь мальчик и, похоже, порядочный мальчик. А что касается барахла, которое принадлежало Перкинсу, то будет так: ты угрохал его, значит, тебе и забирать его вещички. Вот его бумажник, здесь девять тысяч. Если приложишь к ним деньги, назначенные за его голову, то получится больше двадцати, а это уже кое-что. Как ты считаешь?.. Вот, бери. — И она протянула Рикардо туго набитый бумажник.

Тот изумленно посмотрел на женщину, затем перевел полный ужаса взгляд на бумажник. Его изумила честность старой ведьмы, но мысль, что он может прикоснуться к этим кровавым деньгам, привела в ужас.

— Они не нужны мне, — поспешно проговорил он.

— Эй, парень, подумай хорошенько! — неожиданно завопил Лу. — Неужели ты откажешься от девяти тысяч?!

Хозяйка медленно, но красноречиво повернулась к горбуну. На всем белом свете вряд ли нашлось бы второе такое же уродливое лицо, однако Рикардо знал одно еще более ужасное — невозмутимую, непроницаемую, задумчивую физиономию доктора.

— Ты что, опять открыл пасть, недомерок? — крикнула женщина.

Лу сразу съежился, будто слова ее были для него страшнее жала ядовитой змеи.

Тогда хозяйка снова повернулась к Рикардо.

— Так они что, тебе не нужны? — мягко полюбопытствовала она. — И что, считаешь, с ними надо сделать?

— Не знаю, — промямлил Рикардо. — Была же у него жена, дети, наконец?..

— У кого?

— У Перкинса.

— У Перкинса?! Скажешь тоже! Он не тратил время на такую чушь. — Она зловеще расхохоталась. — Он был не дурак, этот Перкинс. Зачем ему было связывать себя путами? Ну да ладно, с ним все ясно. А тебе, парень, придется взять его деньги, даже если это противно твоей натуре.

Рикардо покачал толовой:

— Нет, оставьте их себе. К вам иногда заходят, бедные путники, нуждающиеся в помощи. Вот и раздайте им, только для этого они и могут сгодиться.

Его слова, видимо, произвели на старую женщину сильное впечатление. Она надолго умолкла, уставившись на юношу, сверля его крохотными, глубоко утопленными глазками. Но вот что интересно, чем дольше она на него смотрела, тем все шире и шире они раскрывались, становясь все более и более синими.

— Вот что я тебе скажу, сынок, у тебя есть что-то на уме, — проговорила наконец хозяйка,

— У меня?