Макс Брэнд - Парень с границы

Хуан встряхнул головой, и Рикардо тут же вскочил с места, словно кошка, прыгающая со стола при малейшем звуке опасности, настороженно огляделся вокруг.

Заметив Хуана, он немного изменился в лице, хотя тому показалось, что глаза брата остались чужими и холодными.

И все же он схватил Хуана за руки, втащил его в беседку, силой усадил на стул и встал перед ним, смеясь.

Как Хуан попал сюда? Как нашел его? И как странно, что их встреча произошла именно таким образом! И что он будет делать, если его застанут здесь в самый неподходящий момент?

Вопросы слетали с губ Рикардо один за другим, однако нельзя было сказать, что Хуану это нравилось. Он помнил другого Рикардо — молчаливого, неразговорчивого, привыкшего выражать свои мысли взглядом.

И Хуан просто сказал:

— Я видел, как Уильям Бенн ехал сюда, вот и последовал за ним.

— И как долго ты был здесь?

— Я только что пришел, — солгал Хуан, который никогда не говорил правды, если можно было соврать. — Я ждал около дома, но он долго не выходил, тогда я направился сюда и увидел тебя как раз в тот момент, когда он уезжал. Вот и решил подойти.

Выражение удовлетворения, промелькнувшее на лице Рикардо, не могло скрыться от глаз Хуана.

— Стало быть, ты только что пришел? Ну что ж, Хуан, мне нужно многое тебе рассказать. Но сначала скажи мне все о матери, отце, Винсенте и о нашем могучем Педро.

В голосе Рикардо слышались звенящие нотки, но в них не было искренности — проницательное ухо Хуана, обостренное его собственной любовью к только что упомянутым людям, без труда могло отличить фальшь от правды.

— Все они сильно болели, — сообщил Хуан. — Деньги кончились. Отец, едва живой, сейчас в больнице. У матери больше нет сил, а Винсент и Педро мыкаются в поисках работы. Но все, на что они способны, — это найти случайную работу, а мне и этого не удается. С тех пор как ты ушел от нас, Рикардо, мы живем как собаки.

Рикардо шумно вздохнул. С явным огорчением. Затем поспешно вытащил бумажник, перевернул его и потряс — оттуда вывалилось несколько банкнотов.

— Вот, здесь почти пятьсот долларов. Это все, что у меня есть. Отнеси им эти деньги, Хуан, а я потом пришлю еще.

— Для них эти деньги будут все равно что дар небес, — сказал Хуан, неохотно забирая банкноты негнущимися пальцами. Сам он отродясь не держал столько денег за один раз. — Но не думаю, что мать могла бы принять от тебя такую большую сумму, — серьезно проговорил он.

— Но почему? — вскричал Рикардо, снова переходя на сбивчивую, торопливую речь. — Не сомневаюсь, она возьмет» а я постараюсь раздобыть еще и прислать чуть попозже. Ну конечно же я раздобуду еще денег! Скоро их будет у меня не меньше, чем листьев на деревьях! — Он рассмеялся, и в его смехе прозвучало скорее ликующее предвкушение, нежели стыдливые, извиняющиеся нотки. — Видит Бог, мне хотелось бы самому отправиться к ним и самому обо всем позаботиться. Но ты же видишь, как я занят. Мне приходится работать как каторжному, Хуан. Даже наш отец, работая в свое время, не вкалывал столько, сколько я теперь. Ты же знаешь, он любит поговорить о былых временах. Но рано или поздно я покончу с этим.

— А что ты изучаешь, Рикардо?

— Все, что поможет мне в работе для сеньора Бенна.

— И чем же он занимается, Рикардо?

— Импортом и экспортом. А это означает, что он имеет дело с самыми разными вещами. Мне еще предстоит ознакомиться с этим. Там нужна и математика, и все остальное… В общем, понимаешь? — И он показал на листы бумаги, исписанные цифрами.

— Бедный Рикардо! — проговорил Хуан, чувствуя, что сердцем его овладевает суровость. — Стало быть, ты нашел не теплое местечко?

— О да! — воскликнул Рикардо. — Как часто я вздыхаю по счастливым, беззаботным временам, когда жил с вами в деревне. Иногда мне так хочется все бросить и вернуться назад, туда, к вам.

— И снова начать драться с гринго?

— С гринго?.. Ах, ну да, — поспешно проговорил Рикардо. — А сейчас позволь мне сказать тебе, что было бы самым лучшим, что ты мог бы сделать.

— Что же?

— Отправляйся с этими деньгами прямиком домой, успокой мать и скажи, что я пришлю еще…

Хуан поднялся, сложил деньги на столе аккуратной стопкой и придавил их краем книги, чтобы купюры не разлетелись.

— Ты прав, — заявил он. — Мне нужно возвращаться домой, но вряд ли я смогу принять эти деньги.

Рикардо нахмурился:

— Почему?

В былые времена его хмурое лицо означало для Хуана многое, но сейчас злость и горе придали ему духа.