Макс Брэнд - Парень с границы

— А так. Предположим, в один прекрасный день приезжает человек, который хорошо знает Хосе Манкоса и его сына. Представляете, что будет?

— Ничего страшного. Эдгардо всегда может отречься от тебя и поклясться, что ты обманом навязался ему.

— Разумеется, он может так сделать. Но кто ему поверит? Он представил меня всем своим друзьям, потому что вы заставили его это сделать! Что они будут говорить о нем?

— Это не наша забота. А пока используй Эдгардо Манкоса и его имя.

— Это, пожалуй, разумно, только опасно.

— Опасность придает жизни интерес.

Рикардо кивнул и рассмеялся.

— Я тоже так считаю, — заявил он, — только, по-моему, тени сгущаются. Вчера с мексиканских гор приехал человек и представился дону Эдгардо как старинный друг его брата Хосе. Дон Эдгардо побледнел и бросился разыскивать меня — хотел, чтобы я исчез из дома.

— Ты конечно же отказался?

— Само собой. У меня же не было вашего распоряжения.

— И правильно сделал. Манкос дает тебе слишком многое, чтобы порвать с ним сейчас. Он продолжает давать тебе уроки?

— Да, и столько мук выносит со мной в течение дня! — проговорил Рикардо, злорадно улыбаясь. — В сущности, ему приходится давать мне уроки хороших манер всякий раз, когда я делаю вылазки из дома, чтобы просто прогуляться по улице или городской площади. Он вынужден учить меня всему — как идти, как останавливаться, как раскланиваться с его друзьями и знакомыми из различных сословий… Я уже освоил несколько стилей. Со слугами мне надлежит держаться высокомерно и пренебрежительно и быть попеременно то резким, то чуть помягче. Собаку нужно выпороть десять раз, а потом один раз погладить. Таковы методы Эдгардо Манкоса. А есть еще друзья и те, кто занимает более высокое положение. Гринго — это особый разговор, и вести себя с ними нужно определенным образом. Все эти тонкости я должен очень хорошо знать. Я то и дело кланяюсь, шаркаю ножкой, жму чьи-то руки, и всякий раз с должной мерой усердия. А еще у меня есть учитель танцев. Он приходит каждый день и по часу занимается со мной. Ведь если ты Манкос, то должен быть элегантным во всех отношениях.

Уильям Бенн кивнул:

— А сеньора?

— Она то очень сдержанна, то темпераментна. Порой, глядя на меня, вздрагивает и говорит, что ни у кого из рода Манкосов не может быть таких волос и глаз, как у меня, но потом забывает об этом и обращается со мной как со своим настоящим племянником. Иногда бывает очень добра, хотя и научилась, видимо, у своего мужа задирать нос.

— Скажи, Рикардо, не испытываешь ли ты сожаления, что попал в такую жизнь?

— Я похоронил все свои сожаления, — небрежно промолвил Рикардо.

— Что ж, раз уж решил, то держись до конца, — одобрительно заметил Уильям Бенн. — Быть может, скоро тебе придется сделать что-то, отчего ты сам станешь богатым. Ты слышишь меня?

— Да, слышу.

— Ты ведь бываешь на здешних вечеринках, не так ли?

— Да, бываю.

— Не только с мексиканцами, а и с белыми тоже?

— И с теми и с другими, — ответил Рикардо с открытой улыбкой. — У иных американских семейств голова кругом идет, когда они слышат о том, с каких древних времен ведет свою историю род Манкосов. Мужчины, особенно те, кто помоложе, обычно отфыркиваются, зато дамы и барышни слушают открыв рот.

— Это как раз то, что я и хотел услышать, — довольно заметил Бенн. — А теперь скажи-ка мне, не знаком ли ты с дочерью Джона Рейнджера?

— Это того, кого убили?

При этих словах Уильям Бенн нахмурился, и Хуана очень напугала такая перемена в выражении его лица.

— Зачем ты так говоришь? Ему дали возможность взять в руки оружие, но он не воспользовался ею.

— Когда опытный стрелок выступает против обычного человека, это всегда убийство, — возразил Рикардо.

— Рейнджер побывал, как минимум, в сотне схваток! — воскликнул Бенн.

— У него не было ни малейшего шанса, и вы это прекрасно знаете, — не сдавался Рикардо. — Представьте себе обычного среднего честного бизнесмена. Время от времени ему, конечно, приходится стрелять, но чаще всего наобум. Это никак нельзя назвать настоящей практикой. Иногда у него не выдерживают нервы, и он в ярости начинает палить по фарфоровым статуэткам, а после этого думает, что готов к настоящему бою. Он может быть смелым и отважным, но этого явно недостаточно, когда имеешь дело с профессионалом.

— Ты ничего не добьешься в жизни, если будешь рвать на себе волосы, услышав такие вот истории, — предостерег его Бенн.

— Учитывая это, — как ни в чем не бывало продолжал Рикардо, — я пару часов в день обязательно упражняюсь с винтовкой и револьвером. Доктор занимается со мной и в последнее время многому меня научил по части стрельбы.