Макс Брэнд - Игрок

И теперь все это всплыло в памяти Коркорана! Последняя игра его последнего университетского года; каждая косточка его избитого тела ныла и болела после трех последних сезонов; от его некогда знаменитой команды осталась лишь жалкая горсточка игроков, для того чтобы защищать ворота в этой самой важной игре, и вот теперь вся красная громада снова и снова накатывалась на них, и только чудом удавалось задержать их у ворот; красные на передних скамьях вопят изо всей мочи, требуя крови, требуя гола, а синие умоляют свою команду держаться и не давать открыть счет. И вот, когда до конца игры оставалось всего несколько минут, на поле среди красных появился новый игрок, никому не известный гигант из группы защиты, — он врезался в линию синих словно реактивный снаряд и пошел крушить, расшвыривая игроков направо и налево и прорываясь к их воротам. Как дрожали у него колени от усталости! Как он пытался предотвратить это несчастье — орал своим защитникам и нападающим, чтобы они держались изо всех сил! Все было напрасно до того самого момента, когда в самом конце схватки он насмешливо крикнул этому юнцу в красной футболке: «А ну попробуй подойти ко мне!» Ах, как прекрасно он все это помнил!..

— После этого, — продолжал Роланд, — я попросил защитника, чтобы он пропустил меня вперед, в сторону ваших ворот. Целых два сезона мяч противника туда не залетал; он сказал, что я сошел с ума, но я был уверен, что мне удастся, и он наконец согласился. Вы помните?

Сердце Коркорана неистово колотилось, однако он только покачал головой.

— Все началось просто великолепно, — продолжал Роланд. — Передо мной бежали еще трое — трое наших здоровенных парней; я был уверен, ничто не сможет устоять перед этим шквалом. И вдруг к ним метнулось что-то синее, узкое и гибкое, проскользнуло у них между ногами и свалило меня с ног. Это были вы, Коркоран. Потом я пришел в себя, приподнялся и сел на земле. Ребята гонялись за каким-то парнем в синей футболке — я ведь уронил мяч! Теперь вспоминаете? А вы лежали подо мной, полуживой и весь помятый. Я поднял вас и поставил на ноги. Помню, вы стонали: «Я промахнулся! Промахнулся!» Но вы не промахнулись. Вы выиграли игру этих синих дьяволов!

Да, да, Коркоран все прекрасно помнил. Но как было приятно услышать это снова! Он вспомнил и остальное. Вспомнил больницу, газеты, свой портрет на первых страницах, вспомнил, как у его кровати сидел ректор и говорил торжественные слова о том, какое великое значение имеет отважное сердце для всего мира и для прекрасного будущего этого достойного сына синих.

Увы! Имя этого достойного сына кануло в прошлое. Будет лучше, гораздо лучше, если его все забудут, так же как и самого достойного сына. Он собрал все свои силы и посмотрел на гиганта Генри Роланда.

— Очень занимательная история, — сказал он. — Как жаль, что я не имею права претендовать на роль ее героя. Это, должно быть, был кто-то другой. Вы ведь знаете, мистер Роланд, на свете встречаются случаи удивительного сходства.

Он видел, что Роланд смотрит на него, не отводя глаз. Что можно было прочесть в этом взгляде? Только презрение или к нему примешивалась еще и жалость?

— Вы совершенно правы, — холодно заметил он. — Теперь, когда я рассмотрел вас более внимательно, вижу, что ошибся, Коркоран!

Среди толпы, окружавшей эту пару, пробежал легкий шепот сожаления. Такая романтическая история — и вдруг все было испорчено. Слушатели чувствовали себя ограбленными. Но потом, в один момент, все было забыто.

— Крэкен! — сообщил кто-то. Игрок решительными шагами направлялся к столу и снова уселся на свой стул.

Теперь это был совсем другой человек. Коркоран прекрасно понимал, что перед тем, как игра прервалась, Крэкен находился на грани нервного срыва. А теперь он совершенно преобразился. Лицо пылало, глаза дерзко сверкали, весь его вид говорил о злобной решимости. Судя по запаху изо рта, этому было только одно объяснение: он подкрепил свои силы алкоголем.

«До чего же глупы эти люди! Как же можно пить, когда тебе предстоит такое ответственное и опасное дело», — думал Коркоран. И вдруг вспомнил, что отдал свой револьвер шерифу! При мысли о том, что он оказался безоружным, его охватило отчаяние и он почувствовал внезапную слабость. И снова посмотрел на своего противника. Сомнений не было: Крэкен задумал нечистую игру. Это было ясно написано на его лице.

Сдавать должен был Коркоран. Он ловко раскидывал карты, пальцы его мелькали с такой быстротой, что уследить за ними было невозможно.