Стражи - Gelidus Corde (СИ)

«Но ведь вампиры — хищники, оборотни — дикие, а не домашние животные, а фейри — гордые воители», — вспомнил я.

Одинокие автомобили тихо шуршали шинами по дороге, покрытой тонким льдом. Я прикрыл глаза, вслушиваясь, дыша этим миром. Я знал, что где-то неподалеку плачет ребенок, а мама пытается его успокоить, напевая колыбельную; внизу, в баре, люди танцуют под ритмичную музыку; по Неве идет корабль, рассекая чернильную воду…

«Мы заперты так же, как и они, — с грустью подумал я, вырываясь из мира ощущений. — Мы не можем любить тех, кого хотим, мы не можем быть кем угодно, у нас одна лишь задача — сберечь людей».

Я вспомнил Кетернию, ее золотые глаза и жизнерадостную улыбку. Все это сейчас казалось таким далеким, недосягаемым. Я вытянул руку, открыв ладонь, — пара снежинок слетели с нее и унеслись к небу, крутясь на ветру.

«Мне нужно будет дать ей ответ, который будет устраивать нас обоих», — решил я, но понимал, что даже само слово «устраивать» было неуместным по отношению к чувствам.

Я осторожно встал и повернулся к двери, собираясь зайти в комнату, которая стала мне практически родной за последние месяцы. Я бросил последний взгляд на сияющий город.

«Похоже, нас ждут тяжелые времена», — мрачно подумал я, закрывая балкон.

***

Октябрь подходил к концу, и зима, похоже, полностью обосновалась в Санкт-Петербурге. Улицы затопило снегом, крыша в школе протекала, а ученики ходили в самой теплой одежде, какую только нашли в своих шкафах. По тв постоянно вещали о том, что температуры бьют все рекорды. Я надеялся, что не был причастен к этому ненастью, но все может быть.

Школа стала для меня сущим адом. Там повсюду была Кетерния. Хотя я и старался нигде не пересекаться со стражницей, но натыкался на нее везде, постоянно встречался с ней взглядом, видел ее улыбку… Она словно была солью, которая сыпалась мне на рану. Или это я сам ее сыпал, когда пытался отыскать чертовку в толпе?

«Сколько можно?» — возмущался я, когда снова любопытно выглянул из-за широкой спины одноклассника, чтобы посмотреть, как она записывает за учителем, заправляет волосы за ухо, рисует какие-то каракули.

Внезапно Кетерния подняла голову от листа и посмотрела в мою сторону. Она мягко улыбнулась — ямочки образовались на ее щеках. Я отвел взгляд, словно не пялился на нее все это время.

Меня бесила эта ситуация: каждый раз, когда я собирался с мыслями, придумывал очередной разумный, обоснованный отказ, я видел ее и терял голову. Думаю, что заговори я с ней в такой момент, то не связал бы и пары слов. Именно поэтому я шарахался от нее, как от огня.

«От огненной стражницы, как от огня», — я ухмыльнулся глупому совпадению.

Наконец урок подошел к концу, я начал собираться, небрежно бросая книжки в сумку. Она торопливо прошла мимо меня, унося с собой свой еле заметный цветочный аромат. Чертовка подбросила ко мне на парту клочок бумаги, вырванный из ее блокнота. Я с недоумением поглядел на листик, подхватил его и вылетел из класса, подгоняемый преподавателем. Я поискал глазами Кетернию в толпе, но она всегда умела скрыться от меня, когда хотела. Я развернул бумажку и понял, что написала ее не она. Резкие линии, выведенные мужской рукой второпях четко выделялись на желтоватой бумаге.

«Бостон», — догадался я, пытаясь разобрать его закорючки.

Спустя некоторое время я понял, что там написан только его номер и трудно читаемое слово «звони». Разочарованно вздохнув, я выудил телефон из кармана и, скрываясь от грозной уборщицы, захватил куртку и покинул школу.

Вампир долго не отвечал, повторяющиеся гудки мне порядком надоели, и я уже думал вернуться в школу, а с ним разобраться потом, но Бостон ответил.

— Александер? — развязно спросил он. — Конечно, ты. Кетерния хорошо справилась со своей задачей. Не хочешь заглянуть на огонек?

Я устало выдохнул:

— Куда идти?

***

Угрюмое здание на Миллионной улице выделялось на фоне остальных неоновой вывеской с надписью «Царство мертвых». Я улыбнулся черному юмору владельца заведения. Открыв тяжелую дверь из бордового стекла, я оказался в элитном баре, в который явно вложили кругленькую сумму. Старые зеркала в позолоченных рамах любопытно блестели на темных стенах; в части зала, где были столики и кожаные диванчики, висели изысканные люстры, словно украденные из ветхих особняков. Я прошел вглубь помещения, выглядывая за тяжелые плотные шторы, отделявшие элегантный зал от современного танцевального зала.