Георгий Левченко - Сон разума (СИ)

Фёдор прослушал рассказ, молча направив пустой взгляд в окно; у него перед глазами всё время стояло её лицо. Над лесом спокойно заходило Солнце, пуская косые красно-оранжевые лучи прямо ему в лицо; снаружи москитной сетки на окне ползал паук, тыкаясь в каждую ячейку в попытках пролезть внутрь; из крана мерно капала вода. Алексей смотрел себе в ноги, машинально теребя левой рукой пряжку широкого ремня, Фёдор заметил этот жест, тот слегка переменил позу и поймал его взгляд:

– Её подарок, два года уж ношу, и зимой, и летом, умела она вещи выбирать. Главное, подо всё подходит: и под джинсы, и под брюки, и под штаны летние. Мы ведь, знаешь, когда выяснили, что она беременна, на следующий же день вещи ребёнку пошли покупать, в специализированный магазин, чтобы хоть что-то на первое время у него было. Я ещё в приподнятом настроении находился, всё хотелось купить, только вот не знал, что некоторые детские вещицы так дорого стоят, схвачу что-нибудь с полки, а она меня одёргивает, говорит, это не надо, это потом. Мне там одни шортики очень понравились, синенькие с клетчатыми кармашками, для взросленького ребёночка, годика на полтора, жена же ни в какую, после да после. Только и купили, что пару жёлтеньких распашонок и ползунков, хорошенькие такие, чтобы и мальчику, и девочке носить можно, только недавно ими любовался…

После долгого молчания и нескольких кружек, Фёдору вдруг захотелось сказать своему другу нечто очень откровенное и утешительное, например, что он тоже скорбит, что тоже испытывает боль от потери, однако вовремя спохватился и промолчал, ведь это и так было очевидно. Ему почему-то вспомнился один эпизод из их совместной жизни где-то за 7-8 месяцев до развода. Во время их бесконечных споров и ругани она никогда не давала Фёдору спуска, поскольку всегда была уверена, что до последней крайности тот не дойдёт. И на этот раз они как всегда кричали, спорили, ругали друг друга, кто-то кому-то что-то не хотел уступить (а упрямство своё оба демонстрировали в браке слишком охотно). Но вдруг после нескольких часов взаимных обид и обвинений в бесчувствии жена неожиданно замолчала, села на стул в углу зала их бывшей квартиры (обстановку её он успел позабыть) и разревелась с совершенной безысходностью, закрыв лицо руками, чего ранее никогда себе не позволяла – в отличии от подавляющего большинства женщин она не любила воздействовать слезами на мужчин. А он тогда её так и оставил и весь день более с ней не разговаривал.

Смеркалось; Фёдор встал и включил свет. В доме стояла мёртвая тишина, только дешёвые пластиковые часы громко тикали в соседней комнате, на улице тоже было тихо и очень жарко, из открытого окна на него буквально наваливался удушливый зной, который ни чем ему не пах из-за плотно заложенного носа.

– Что дальше делать собираешься?

– Что делать дальше?.. – повторил Алексей, вращая на столе кружку по часовой стрелке двумя пальцами за донышко, потом бросил своё занятие и переменил позу, – не знаю, ещё не думал, – ответил он, недоумевающе смотря на Фёдора, как бы удивляясь факту того, что тот вообще умеет разговаривать. – А мы ведь с ней так запросто сошлись, будто не виделись всего несколько дней. Единственное, сначала получилось как-то по-подростковому, – его собеседник слегка вздрогнул. – Уж и не знаю, откуда такое берётся: вроде бы у каждого много кого есть, но при этом, так уж и быть, можно и друг другу толику своего драгоценного внимания уделить. Потом, правда, прошло всё, как узнали получше о жизни каждого. Стою я, значит, у окошка в банке (к тому времени у меня кое-какие накопленьица появились), вдруг слышу, кассирша рядом твою фамилию произносит, я было обрадовался, столько лет не виделись, такая неожиданная встреча, поворачиваюсь – там не ты, а она. Сперва даже побоялся к ней подойти, стою и пялюсь, что в конце концов начало выглядеть просто неприличным, но тут она сама меня заметила, улыбнулась, и у меня сразу от сердца отлегло, узнала, значит, и первая заговорила. Я тут же стал расспрашивать, как ты поживаешь, узнал, что вы давно в разводе. Вместе вышли, договорились обязательно встретиться, и дальше всё как полагается.

– А почему вы так быстро пожениться решили? Насколько я понимаю, у вас это очень скоро вышло в отличии от меня с ней.

– А чего ждать-то? когда стареть начнём, что ли? Да и поженились мы тихо, спокойно, без затянутых церемоний, только родственники на свадьбе и присутствовали. Хотя не встреться мы тогда случайно, не поженись, и не было бы ничего этого, и вообще ничего бы не было, не оставила бы она меня так… – Алексей начал заговариваться то ли от горя, то ли от алкоголя. Развалившись на табуретке, он машинально ковырял угол стола, нещадно вытаскивая оттуда охотно вываливавшиеся щепки, видимо, пытаясь рассеяться каким-нибудь движением. Потом опять сменил позу, закинув ногу за ногу. – Впрочем, что это я? Она-то не виновата, только вот зачем упрямство? к чему было упрямство?