Борис Мир - Данэя (СИ)

... И сейчас, откинувшись в кресле, Он закрыл глаза, задремал.

Пришедшее видение было ярким как никогда. Планеты, звезды и галактики с бешеной скоростью неслись через Него, огромного и бесплотного. Виден был пылающий экспресс и сидящие рядом с Ним то Они, то вдруг Лал и Эя, и Ему даже в голову не приходило называть её Мамой. Они тоже были огромны, бесплотны и прозрачны, и видны со всех сторон: и снаружи и изнутри. И потом пространство, сбившись складками, заполнило рот, и Он ощущал его верхним нёбом.

Затем возник бесконечный пук осей – прямых, криволинейных и спиральных, исходящий из мировой точки пространства-времени, где находился Он. Каждая ось со своим законом и метрикой, со своей непрерывно вибрирующей интенсивно яркой цветовой гаммой.

Корабль и спутники Его множились бесчисленными повторениями, несущимися к центру и от центра бесконечного ежа осей. И длилась вечность без надежды – и было полное, абсолютное безразличие ко всему.

Но вечность оборвалась: повторения, уменьшаясь, сошлись в центре и слились в единое. Пространство, распрямляясь, освободило рот; мириады небесных тел вновь понеслись через Его бесплотное тело, и потом оно и стенки корабля стали терять прозрачность...

Сон оборвался. Он на мгновение открыл глаза и с удивлением увидел – на бортовых часах стрелка сдвинулась всего на пять минут. Видение ярко и отчетливо, во всех подробностях и деталях, стояло перед глазами. Непонятно почему, была уверенность, что всё это Он действительно когда-то видел. Мучительно старался вспомнить, когда – и не мог. Но уверенность не проходила, и Он ещё не раз напрягал воспаленный мозг, пытаясь вспомнить.

38

Пришел сигнал с Минервы: первый крейсер вышел навстречу с частью “топлива”, которое Ему требовалось. Снова просили подробно сообщить, что случилось. Он не ответил. Не было сил даже радоваться.

Чтобы подхлестнуть себя, Он отправился к Ним. Тем более что мучило какое-то непонятное предчувствие.

На беду, оно подтвердилось. Там, в анабиокамере, Он обнаружил сразу, что дело неладно. Два прибора показывали совсем не то, что Он совсем недавно, меньше часа назад видел на экране пульта. Сверхнадежные приборы – вышли из строя? Срочно заменить их!

Но контрольная проверка показала, что дело не в приборах. Оставлять Их в анабиокамере до устранения причины было слишком рискованно. Необходимо временно вывести из состояния анабиоза: другого выхода не было, нужно сделать это, не откладывая.

И Он стал подготавливать анабиокамеру к их выведению, при этом где-то в тайниках сознания испытывая радость, что хоть на время прервется Его разлука с Ними. Но её перебивала отчетливая, сильная тревога, вечный страх перед анабиозом.

Глаза напряженно следили за приборами анабиокамеры и кибер-диагноста, капли холодного пота покрывали лоб. Под колпаком лежала Мама: час, который требовался для выведения, показался вечностью.

Когда Она начала дышать глубже, и Он понял, что Мама теперь просто спит, сил почти не оставалось. Подняв колпак, он прислонился лбом к Её руке. Она проснулась, открыла глаза. Другая рука Её коснулась Его волос.

Он поднял голову, увидел удивление, страх в Её глазах, как будто Она не узнала Его. И почти сразу же их выражение изменилось: видимо, Она вспомнила всё.

– Отец! Родной мой, хороший! – Она приподнялась и, обхватив руками Его голову, прижала её к груди. Привычное, родное тепло проникало в Него, обессиленного, и несло успокоение.

Голова Его кружилась, мысли путались; на мгновение показалось, что время сместилось: голову Его прижимает к груди окровавленными руками Ромашка – гурия, пария великого Человечества. И пришло глубокое внутреннее понимание великой значимости того, что двигало ею – доброты: того, что дает возможность поддержать человека в минуту его слабости, помочь преодолеть её и вновь обрести силы, чтобы идти дальше. Ему – остаться жить: создать теорию гиперструктур, совершить полет в Дальний космос, освоить Землю-2, стать отцом своих Детей.

Он весь дрожал, и Мама крепче и крепче прижимала Его к себе. Желание пробудилось в Нем и передалось Ей. И краткий миг острого счастья близости был как глоток воздуха – принес каплю успокоения, притупил нестерпимое напряжение.

Вдвоем они занялись выведением Сына. Вновь долгие минуты тревожного ожидания, которые, к счастью, кончились благополучно. За ним пришла очередь Дочери. Дети приходили в себя как после обычного сна, с полным отсутствием ощущения времени, проведенными в бессознании.