Борис Мир - Данэя (СИ)

Явления, с которыми тогда столкнулись, слишком плохо согласовывались с прежними представлениями, казавшимися очевидными, с помощью которых их пытались понять и объяснить. Теории создавались и рушились, приходилось вновь возвращаться назад, пересматривать чуть ли не самые фундаментальные понятия. И тогда казалось, что они топчутся на месте, не делая ни шага вперед.

Великие открытия физики позволили действительно овладеть биологией, бывшей до того преимущественно описательной. Биофизика стала на долгое время главной из основных наук. Но её проблемы как физики систем, состоящих из огромного количества элементов с многочисленными связями, создавали неимоверные трудности даже вычислительного характера. Требовалось время. Движение в основном пошло мелкими постепенными шажками.

Но именно тогда удалось до конца одолеть иммунную несовместимость. И сразу использовать это как исходный фактор отделения неполноценных.

(А вот искусственную жизнь создать так и не удалось. Спотыкались на какой-то крайней грани – когда, казалось, успех уже не вызывал сомнений. Может быть, и здесь секрет тоже – где-то на гиперструктурном уровне? А что?)

Так было. Но теперь... Они сейчас вновь проникли в огромную неизведанную область, где снова многие предыдущие понятия кажутся бессильными, и на овладение которой опять потребуются напряжение всех сил и неизвестно сколько времени медленного продвижения вперед. После первых успехов – долгие неудачи и уныние: тогда повторится предыдущая ситуация.

Неужели пытаясь выйти из каждого такого кризиса, человечество глубже и глубже будет дегуманизироваться, дичать? Да: если уже сейчас, после первого кризиса, не осознает совершенно отчетливо недопустимость для себя превращения хоть какой-то части людей в бесправных скотов. И не уничтожит это немедленно. Лишь память о нем должна храниться и передаваться из поколения в поколение, чтобы не дать такому больше никогда повториться.

Сейчас, безотлагательно, должно быть это совершено, – даже если Контакт с Теми позволит избежать кажущегося кризиса, он не исключен позже, уже на более высоком уровне. Третий Их дар Земле – самый важный сейчас!

Путь осуществления его – рождение детей всеми женщинами, жизнь вместе с ними, повседневная забота о них. Любовь к ним. К каждому.

И другая любовь – огромное, прекрасное чувство, достойное высокоразвитых людей – снова займет свое законное место. Сделает людей – всех – счастливей. И прекрасней.

Он знает это. На чужой, страшной планете, где погиб Лал, Он прожил самые счастливые годы своей жизни. Он возвращается, поняв необычайно важные вещи. Мама, Сын, Дочь, Малыш – Они будут вместе с Ним, и в Их существовании рядом Он будет черпать силы. И ещё – в памяти о Лале. Человеке, лучше которого не было в эту эпоху на Земле.

Возбуждение переполняло Его, переливаясь через край звуками скрипки.

Одиночество становилось всё мучительней. Нервы были напряжены до крайности.

Он строго следил за собой: отгонял, напрягая волю, навязчивые мысли. Даже перестал разговаривать с Лалом, так как его воображаемое появление становилось похожим на устойчивую галлюцинацию.

Так прошло ещё несколько месяцев. Солнце приближалось; Он отправил в его сторону сигнал с просьбой о посылке навстречу Им крейсеров с “топливом” для подлетного торможения и стал ждать ответного сигнала. Если тот не придет вовремя, Он повторит сигнал.

В сверхневероятном случае, если Их обнаружат слишком поздно и не успеют доставить “топливо”, незаторможенный экспресс пройдет мимо Солнечной системы и снова уйдет в Дальний космос. Кораблям с Земли придется его догонять (не могут же они его не заметить в последний момент, при проходе мимо Системы, когда он даст последний сигнал, для которого в аннигилятор будет отправлена скрипка), но это им удастся не скоро: экспресс летел с огромной скоростью. И тогда хватит ли энергии, чтобы дожить до встречи?

Старательно отгоняя мрачные мысли и нетерпение, Он ждал ответного лазерного сигнала. И тот пришел таки! Земля ждала – корабли с “топливом” встретят Их. Просили сообщить, что случилось, но, экономя энергию, Он не ответил.

Силы Его были на исходе: Он это остро чувствовал. Лишь надежда на скорый прилет и конец разлуки с Ними поддерживали Его.

Всё время, кроме редких коротких свиданий с Ними, Он находился в рубке. Там же ел и спал. Спал беспокойно, с бесконечными сновидениями, какими-то очень яркими, и в них Он встречался с Ними и Лалом. Проснувшись, не чувствовал себя отдохнувшим. Потом, сидя в кресле перед пультом, Он нередко впадал в дрему, но и она была наполнена яркими грезами и видениями.