Борис Мир - Данэя (СИ)

– Ли, – говорила ему мама Ева (он до сих пор называет её так, когда видится с ней, прилетая на Землю, и во время редких, но регулярных связей из Ближнего космоса), – Ли, ты должен учиться – хорошо учиться. Слышишь? Тебе необходимо много заниматься. Ты же обещал это самому Дану. Или не быть тебе астронавтом. – Она была тогда его школьной учительницей.

Ему было трудно: учеба давалась плохо. Раньше он и не очень старался: думал, что всё равно всё сумеет, потому что он очень сильный – сильнее других в группе.

Мама Ева заставляла его много работать. А сколько возилась с ним, занимаясь дополнительно! Он не знал, почему она так делала – истинную причину. Сейчас – так же, как тогда. Не знал, сколько лет над ним висела опасность быть отбракованным, стать неполноценным. При его физических данных – скорей всего донором: вскоре пойти под нож. Не знал, что только после его перевода в гимназию она, наконец, успокоилась. Знал лишь, что она всю жизнь продолжала регулярно видеться с ним, всё время интересовалась его учебой и жизнью, радовалась каждому его успеху и неустанно напоминала об обещании, данном им Капитану. И не было на свете человека более близкого ему, чем мама Ева. Даже в Космосе, где дружба крепко спаивает людей.

Прилетая на Землю, он сразу же спешил к ней и, пока был там, старался быть с ней как можно больше времени. Она угощала его блюдами, программы приготовления которых сама тщательно подбирала, зная, что он любит, и они казались ему необыкновенно вкусными. Вместе ходили в театры и музеи, летали на экскурсии. Они сидели рядом на пирах в ресторане: она – гордая им, одетым в форму космического спасателя с эмблемой Ближнего космоса на красных погонах. Порой прямо там загорался на его радиобраслете вызов, и им приходилось расставаться: он отправлялся в Космос.

Всегда скучал по ней там. С нетерпением ждал каждого очередного сеанса связи. Рассказывал о ней своим друзьям, которых у него там было множество. И угощал их, с гордостью говоря: “Попробуй: страшно вкусно – мне эту программу дала мама Ева”.

В его успехах желание заслужить её одобрение играло куда большую роль, чем данное в детстве Капитану обещание. Но он не забыл о нем – и мог надеяться, что выполнил. Не блистая способностями, он упорным трудом добился многого.

В Космосе он нашел себя: его природные данные давали ему возможность делать многое, недоступное другим. Трудности подготовки космических спасателей, программа которой была сложной и долгой, не остановили его: благодаря усилиям мамы Евы он ещё в детстве (своевременно!) сдвинулся с мертвой точки неумения и нежелания всё изучить. Он одолел и космонавигацию и медицину, в одиночку уверенно водил корабли и делал сложные хирургические операции. Главное – поспеть вовремя. И рисковать собой было делом обычным – не исключением. Об этом он никогда не говорил маме Еве; а она – о том, что знает это и непрерывно волнуется за него.

А было и такое, несколько раз, когда он был бессилен помочь: было уже поздно или... Или невозможно ничего сделать. А ему, всё равно, казалось, что виноват – он. И упорно работал над собой, вырабатывая беспредельную, казалось, выносливость. Искал, мучался. В результате сумел выполнить несколько спасательных операций, какие до того считались абсолютно невозможными.

К тому же, доказал, что дело не в одних его необычных физических данных, что того же могут достичь и другие, придерживаясь его системы физической и психологической тренировки – подготовив несколько спасателей, которые вместе с ним стали считаться лучшими в Малом космосе. За эту свою систему он и получил степень доктора. На том не остановился: продолжал искать, пробуя всё на себе.

Популярности его в кругу космонавтов кроме этого способствовали его душевные качества: доброта и острое чувство справедливости. С ним всегда тянуло поделиться самым сокровенным: он умел слушать. Его присутствие всегда действовало благотворно: поэтому его радостно встречали везде.

– Это у него с детства, – говорила Ева его друзьям-космонавтам, с которыми он её всегда старался познакомить.

От них она узнавала многое из того, о чем Ли ей никогда не рассказывал: об опасностях, связанных с выполненными им заданиями; о его странном стремлении опробования новых элементов на себе, совершенно не используя подопытных неполноценных. Даже когда это связано с риском. Она не удивлялась: тут была доля влияния её слов, как бы вскользь изредка сказанных ему.