Борис Мир - Данэя (СИ)

Сегодня особенно. Ещё стояли перед глазами сцены и декорации, звучали слова и музыка, сопровождавшая действие. Они, стоящие на сцене, – и она со всеми, вместе с ними, одна из них. Гора цветов. И снова буря овации – когда Поль с охапкой цветов подошел к Дану и Эе и протянул её им. Казалось, все слились в едином порыве.

Несмотря на огромную усталость, настроение было таким, что невозможно было расстаться, разойтись. Заняли целиком большое кафе: шумели, как на пиру.

Рите было хорошо. Она не помнила ни о Милане, ни о его Йорге. Все присутствующие: Дан с Эей, их дети, Поль, Лейли, актеры, статисты – казались ей самыми близкими. Хотелось сказать каждому что-нибудь приятное. И смотреть на Дана, сидевшего рядом с Полем.

Они негромко разговаривали, потом вместе вышли, Эя осталась в зале – значит, они где-то поблизости.

... Да, они были недалеко от входа: Поль сидел в кресле у кустов, Дан расхаживал рядом.

– ... И что же дальше? – донеслось до Риты.

– Не знаю, отец. Буду искать новую пьесу.

– Я – не об этом.

– О чем же? Я, кажется, не очень понимаю: извини, очень устал.

– Твоя постановка сделает немало: она уже пробудила в людях новые чувства и мысли, – я всё время наблюдал, я видел это. Они должны теперь более внимательно слушать, что говорим мы и те, кто уже слушал нас.

– Я рад.

– Но ты – сам?

– Я?

– Ты. Будешь ли с нами? Станет ли для тебя самым главным то, что является нашей основной цель – или ты просто будешь сочувствовать нам, и только?

– Нет. Буду с вами – целиком.

– Тебе не надо ещё раз подумать?

– Нет. Ждал лишь, когда ты спросишь: я уже решил это твердо.

– Ты хорошо понимаешь, насколько будет трудно?

– Меня это не пугает. Скажи лучше – что я должен делать?

– Пока – единственно возможное: распространять идеи Лала.

– Понятно! Но я хотел бы бороться за них и своими средствами.

– Само собой!

– Нужно найти ещё пьесы, как “Бранд”. Но они – даже “Бранд” – не совсем то, что нужно. Привлечь бы к нашему делу кого-нибудь из драматургов!

– Безусловно, стоит: займись этим.

– И ещё: ввести в репертуар пьесы Лала, сделать постановки по его книгам.

– Ты подсказал мне хорошую мысль, Поль. Надо получить доступ в его личный архив. Он слишком долго был вынужден молчать, и мы можем обнаружить там то, что сейчас нам не могут помешать поставить.

– Великолепная мысль, отец! Он говорил тебе о каких-либо неопубликованных вещах?

– Как ни странно, нет. Только об одной – ещё только задуманной. Сказал в ночь, когда погиб. Там, на Земле-2.

– Ты говорил мне: он хотел использовать то, что рассказал ему ты.

– Да. Страшная история.

– Расскажешь её?

– Не сейчас.

– Хорошо: я слишком устал. – Поль замолчал, задумался. – Значит, нас будет трое?

– Трое?

– Ты, Эя и я.

– Нет. Есть ещё.

– Есть?

– Есть. Ева...

– Та, что вела борьбу против отбраковки?

– Она самая. Уже встречалась с бывшими участниками их движения, чтобы побудить их примкнуть к нам. Ещё Ли, её воспитанник.

– Космический спасатель №1?

– Да. Он примкнул к нам ещё там, на Экспрессе. Обещал вести пропаганду в Малом космосе.

– И всё пока?

– Нет. Ещё человек, который собирается сделать самое нужное сейчас: Лейли.

– Лейли? Ну да: от нее мы же впервые узнали идеи Лала.

– То, что она сделает – важней всего. Ты должен знать: Лейли беременна.

– Что?!

– Она родит ребенка. Сама: на Земле – первая. Тогда решатся и другие, – в первую очередь из числа бывших участников борьбы против отбраковки, мечтавшие об этом. Сейчас они не решаются сделать это: до сих пор напуганы тем, что сделали с Евой.

– С Евой?

– Ты не знаешь? Впрочем, конечно: откуда? Ева пыталась сама родить ребенка, и генетик Йорг воспользовался её привязанностью к Ли: угрозой бойкота не только ей, но и ему. Йорг понимал: Ли никогда не примкнет к бойкоту своей “мамы Евы”, и тем принудил её к аборту.

– Не попытается он что-то сделать и Лейли?

– Принудить её к аборту угрозой бойкота он не может: понимает, что я не дам. И пытаться не будет. Это умный враг. Опасный. Он был одним из тех, кто заставил молчать Лала. Теперь пытался обезвредить меня. Тело Малыша нам отдали именно тогда не случайно: хотели, растравив рану, расслабить – чтобы уговорить. Йорг сразу после похорон пригласил к себе в институт – под предлогом объяснения причины смерти Малыша. Мы объяснились – достаточно ясно: он ненавидит меня, как раньше Лала – он умеет ненавидеть. Больше, чем любить.