Борис Мир - Данэя (СИ)

... В начале первого же антракта Поль вызвал Дана:

– Ну, как??

– Не волнуйтесь: всё идет как надо. Ты же видишь!

... И вот, наконец, сцена с цыганкой: Агнес отдает вещи сына – всё, чтобы после этого умереть. Эя чувствовала, как комок встал в горле, мешая дышать: возникли перед глазами похороны Малыша. Но боль не мешала с восхищением отметить, как проводила эту сцену Лейли, которая, казалось, читала всё, что творилось в душе у нее – Эи. И сумела передать эти чувства зрителям. Как – неизвестно, но в антракте сразу несколько человек подошли к ней и Дану и молча протянули цветы: Эя благодарно улыбнулась им, смахнув слезы.

Сын, наклонившись к ней, тихонько сказал:

– Мамочка, пройди, пожалуйста, к Лейли: она ждет тебя.

Лейли была одна в своей уборной. Бледная, но в то же время, почему-то, казалось, не уставшая. Она встала навстречу Эе.

– Спасибо, Лейли! – сказала Эя. – Как ты играла!

– Тебе спасибо, Эя!

– За что?

– За то, чему ты меня научила. Что дала мне. – Она близко, совсем близко подошла к Эе. – У меня будет ребенок, Эя. У нас с Лалом.

– Что?!

– Я беременна. Кибер-диагност сегодня утром обнаружил это. Я тоже буду матерью, Мама.

– Лейли! – Эя обняла её, притянула к себе, и Лейли прижалась к ней. Вот и свершилось! Появится их внук: ребенок, рожденный своей матерью – здесь, на Земле. Скоро! “Вот и ответ тебе, Йорг! Его родит женщина, любящая моего сына”.

– Лал знает?

– Ну, конечно! Он так рад. Но тебе – я сама хотела сказать.

– Лейли! Милая моя! – Эя ещё тесней прижала её к себе.

Ну что, Йорг: с Лейли ты не сможешь сделать то же, что с Евой – мы не дадим! Как бы ты не пытался!

– Лейли, тебе вместе с Лалом надо поселиться у нас. Так будет лучше: мы сможем следить за тобой и вовремя подсказать что нужно. И – научить тебя всему, что нужно знать, когда он родится. Хорошо? Так нам будет спокойней за тебя и нашего внука. – Она почувствовала, как дрогнула Лейли. – Тебе будет хорошо с нами.

– Да: мне будет хорошо с вами. – Лейли прижалась лицом к её груди. – Мне будет очень хорошо с вами!

– Замечательная моя! Если бы ты только знала, как нужно это, не только нам, – то, что ты сделаешь.

– Я – давно это решила: я должна быть такой же, как ты.

– Скажу Дану: обрадую его!

– Да, да: иди к нему, скажи! А я, всё-таки, отдохну немного.

– Отдохни, родная. Ляг и, если сможешь, поспи: тебе теперь надо беречь себя.

– Спасибо! Я не буду спать – только лягу: посмотрю спектакль до конца.

Они поцеловались, как два близких человека; Эя ушла.

“Вот почему она такая сегодня, почему поняла до конца, какой могла быть Агнес. Ребенок! Чудесно!”

Дан протянул ей бутылочку с тонизатором:

– Подкрепись, Мама.

– Не надо: я без него чувствую себя совсем бодрой. От радости – большой радости. Слушай, Отец: у нас с тобой будет внук. Или внучка. Ребенок нашего Сына. Лейли мне сейчас сказала.

– Она – ждет ребенка?!

– Да. И они будут жить с нами: она сразу согласилась, когда я сказала ей, что так будет лучше. Я в первую очередь хочу обезопасить её от Йорга.

– Ты права, Мама: он слишком умен и осторожен, чтобы повторить с ней то, что с Евой, но в состоянии придумать что-то другое. Неизвестно, не толкнет ли его известие о беременности Лейли на решение “отодвинуть” границу дозволенного. Пусть будет с нами: мы поможем ей во всем.

– Слушай: тебя скоро будут называть дедом. Меня бабушкой. А я чувствую, будто совсем помолодела. Какой день!

– Замечательный! Ты видишь, что происходит: этот спектакль как будто слил всех воедино. Я не вижу никого, кто остался бы равнодушным. Они смотрят и верят. Больше, чем нам. Искусство действует на них сильней, чем наша пропаганда: мы пытаемся воздействовать на их разум, а оно – на их чувства.

– Ты же знал это: сам воспользовался – на мне.

– Да, да, Мама. “Бранд” разбудит их, поможет начать понимать нас.

– А вот и Дети!

Они шли обнявшись. Дан и Эя повернулись к ним, и по счастливой улыбке Мамы Сын сразу понял, что Они уже знают.

Говорить ли об этом Милану? Она была в смятении. Чем дальше, тем трудней она себя чувствовала. Категорическое неприятие того, что несли с собой Дан и Эя – где-то позади. Позади полное непонимание и нежелание понять. То, что приходилось слышать от них, незаметно проникало в сознание и оседало там; то, что она увидела, заставило задуматься и начать сравнивать многие вещи.

Большую роль сыграло участие в “Бранде”, на которое она согласилась только по настоянию Милана. Дан и Эя прилетали на репетиции, и ей не раз приходилось слышать их рассказы и ответы на бесконечные вопросы Поля. Действовали общий настрой и необычность постановки. И в какой-то момент она почти с испугом почувствовала себя в середине между теми и этими: Дан, Эя, Лейли – уже не были по-прежнему чужими, и их идеи – враждебными.