Александр Поляков - Без права выбора

Борис вспомнил о тяжелом бауле, оставленном сегодня приезжим, — значит, там были деньги, возможно, что и золото, подумал он.

— Это облегчило бы нашу задачу, — улыбаясь, ответил генералу корнет Бахарев.

В ту же ночь в здании на Большой Садовой совещались и чекисты. Сведения, сообщенные Бахаревым, полностью подтверждались другими данными, а также сообщениями из Москвы. На двадцать третье назначен мятеж. Теперь наступила пора действовать решительно и быстро. Детальный план захвата всех групп организации был уже готов. Работа Бахарева в роли адъютанта помогла составить его с таким расчетом, чтобы ни одна группа не могла узнать о захвате другой и поднять общую тревогу.

Чекисты наконец взяли в свои руки и линию связи с Врангелем. Еще несколько дней назад, когда подполковник Борисов сошел в Новороссийске с небольшого греческого судна «Апостолис», его не надо было брать под наблюдение советской контрразведки. Чекисты уже знали, куда и к кому именно явился этот курьер из Софии. Сам Борисов был сотрудником ВЧК, уже раньше побывавшим в штабе Врангеля в Крыму.

Итак, все было готово к ликвидации антисоветского подполья в Ростове. Но, как это иногда бывает, все предусмотреть было невозможно.

Поручик Милашевский этой ночью снова не спал в своей одиночной камере. Он прислушивался к тишине тюрьмы. Из окошка, закрытого сверху железным козырьком, вливался прохладный ночной воздух, и Милашевский с горечью подумал о том, что его камера сейчас, пожалуй, самое прохладное место в Ростове. Он согласился бы сидеть на раскаленной плите, только бы не здесь.

Надежд изменить обстановку не было никаких. За эти дни, прошедшие с момента рокового нападения в Балабановской роще, ему пришлось обо всем подробно рассказать чекистам. Впрочем, он понял, что те и без него знают об организации почти все. Поэтому у него не оставалось никаких сомнений в том, что в организацию проник агент красных, что у чекистов есть свой человек, вероятнее всего, это был есаул Филатов. В побеге Филатова оставалось много неясного. В долгие часы одиночества у поручика было время подумать и сопоставить факты, вспоминая случайно сказанные фразы и события последних месяцев. Вначале его подозрения распространились и на корнета Бахарева. Но затем он отверг их. Чекисты на допросах очень много расспрашивали о Бахареве, в то время как о Филатове им было все известно. Потом Милашевский вспомнил разницу в поведении Бахарева и Филатова во время проверки у Говорухина. Корнет сразу схватился за гранату, а Филатов что-то медлил. Значит, дело было так: по просьбе Галкиной Бахарев спас Филатова, а чекисты уже привлекли есаула на свою сторону.

Возникали и другие мысли: допустим, красные сейчас не расстреляют его, учтут чистосердечные признания. Ну а если произойдет переворот? Тогда вся вина за возможный провал организации падет на него. И уж врангелевская контрразведка не простит ему его показаний.

Что же делать? Эта мысль не оставляла Милашевского даже во сне. Утаив на допросе лист бумаги и карандаш, он написал записку Беленкову. В ней было всего две фразы, написанных примитивным шифром, которому научил его когда-то сам полковник: «Нахожусь в тюрьме. Есаул Филатов — предатель. Милашевский». Терять мне нечего, думал поручик, попробую-ка передать на волю. И вот уже четвертую ночь он вел осторожные переговоры с конвойным Кармановым, который, как показалось поручику, готов был выполнить его поручение.

В коридоре тихо прозвучали шаги. Милашевский бесшумно подскочил к двери. Открылся волчок, небольшое окошечко, — снаружи стоял Карманов.

— Давайте быстро, вашбродь, — зашептал он. — Зараз меняюсь. Только чтоб без обмана, золотом было уплачено.

— Не сомневайся, братец, — сказал Милашевский, подавая в волчок записку. — Скажешь, что от меня, — тебе сразу заплатят.

Отойдя от двери, поручик прилег на жесткую койку. Слабость охватила его. Куда пойдет сейчас этот дикий и жадный до золотишка Карманов? К Валерии Павловне, как было условлено, или к Федору Зявкину?

Но опасения Милашевского были напрасны. Рядовой Карманов из роты охраны ростовской тюрьмы совершенно точно исполнил его поручение. Он отнес шифрованную записку Валерии Павловне. Сказал все, что было нужно, — записка для господина — гражданина Беленкова, а заплатить обещались золотом.

— Хорошо, хорошо, любезный, мы заплатим. Зайдите к вечеру, — боязливо сказала Валерия Павловна, захлопнув дверь перед его носом. Карманов почесал в затылке, сплюнул и пошел домой отсыпаться после ночного дежурства. Однако к вечеру он был арестован.