Александр Поляков - Без права выбора

— А кто такой Хольман? — прикидываясь незнающим, спросил Борис.

— Представитель английской разведки при штабе Деникина. Собственно говоря, он и основал наш штаб. Видите, тут идет сложная игра. Хольман, конечно, сам, без третьих лиц, интересуется, как тут у нас обстоят дела. Барону он не очень верит.

Однажды — это было уже в середине июля — ранним утром Ухтомский сказал Борису:

— Отправляйтесь сейчас же на пристань. Около кассы вас будет ждать рослый, средних лет человек в светлом костюме, пенсне, глаза голубые, блондин. Подойдете к нему и спросите: «Когда пойдет пароход до Константиновской?» Он ответит: «Пароход до Константиновской не ходит третий день». Проводите этого человека по набережной до четвертой скамейки.

— В котором часу я должен быть на пристани?

— Немедленно, — ответил Ухтомский.

Борис не решился забежать по дороге домой, чтобы сказать Вере о новом задании. Наверное, это какой-нибудь связной от Говорухина или Назарова, подумал он.

У старого дебаркадера, стоявшего у высокого берега Дона на откосе, с которого тысячи ног стерли даже признаки какой-нибудь растительности, толпилось множество народа. Картина была обычная для того времени, когда, казалось, вся Россия сдвинулась с насиженных мест и куда-то ехала, плыла, собираясь тысячными толпами на вокзалах и пристанях, с мешками и корзинами.

Когда Борис не без труда пробился к будке с покосившейся и полинявшей от дождей и солнца вывеской «Касса», от пристани отваливал, шлепая колесами по воде, небольшой пароход. Он натужно гудел, будто жалуясь, на свою непосильную ношу, — все его палубы были сверх всякой меры забиты людьми. Окошко кассы было крест-накрест заколочено досками. Билеты в те дни были не более чем воспоминанием о благоустроенном прошлом. Рядом с бывшей кассой Борис заметил нужного ему человека. Его трудно было не заметить. Рослый, плечистый, с ярко-голубыми глазами, он выделялся в толпе своей импозантностью — в светлом костюме, шляпе, пенсне и с улыбкой, не сходившей с его лица.

— Когда пойдет пароход до Константиновской? — спросил у него Борис.

— Пароход до Константиновской не ходит третий день, — ответил голубоглазый. Он поднял с земли коричневый кожаный баул.

— Идемте, я нас провожу, — сказал Борис, сразу приметив, что баул у него тяжелый.

Некоторое время они шли молча. Однако желание узнать что-нибудь о приезжем заставило Бориса заговорить первым.

— С этим пароходом прибыли? — спросил он.

Незнакомец ничего не ответил. Он шел чуть сзади и как бы строевым офицерским шагом. Набережная в этом месте была пустынной.

— Устали с дороги? — снова спросил Борис.

Незнакомец остановился.

— Послушайте, — сказал он, — у вас что, все здесь такие разговорчивые?

Борис прикусил язык. Нет, решил он, этот, пожалуй, не из отряда. Тогда откуда же?

— Ну, не сердитесь, — сказал он гостю примирительно. — Меня вам нечего опасаться. Я — адъютант князя.

— Похоже, что Чека совсем перестала работать, — сказал незнакомец, — иначе как бы вы до сих пор уцелели с таким языком!

Борис сделал обиженный вид и пробормотал:

— Я отлично знаю, кто вы такой и зачем приехали.

Гость снова зашагал вперед. Они вышли на ту часть набережной, где вдоль парапета тянулся ряд скамеек. Отсчитав четвертую с края, Борис пригласил своего спутника присесть.

— Здесь! — сказал он.

— Что здесь? — спросил приезжий.

— Имейте терпение, узнаете, — ответил Борис. Гость посмотрел на него внимательно, но, ничего не сказав больше, присел на скамейку. Он снял и положил рядом шляпу, достал гильзы, табак и стал набивать папиросы. Табачок турецкий, заметил Борис. Он хотел было сказать что-нибудь на этот счет, но в следующую секунду замер: прямо по направлению к ним по набережной шел… Павел Воронов. Он поравнялся с ними как раз в тот момент, когда приезжий, щелкнув зажигалкой, прикуривал.

— Прощенья просим, — галантно сказал Павел, — позвольте прикурить!

Борис чувствовал огромное внутреннее напряжение. Зачем здесь Воронов? Что собирается он делать?

— Благодарю-с, — вымолвил Павел и, даже не взглянув на Бориса, пошел по набережной дальше.

Приезжий пристально смотрел ему вслед.

— Мне кажется, — сказал он, — я сегодня видел этого человека на вокзале.

— Они все одинаковые, — небрежно ответил Борис.

— Кто это «они»?

— Спекулянты.

— Откуда вы знаете, что это спекулянт?

— А у кого могут быть такие папиросы, вы заметили? Потом одежда!