Александр Поляков - Без права выбора

— Неужто он и на иностранцев работает? Вот ловкая бестия! Ну, это ему даром тоже не пройдет. Верно я говорю, господин есаул?

Филатов, присутствовавший при этом разговоре, со злобой, как показалось Борису, посмотрел на Новохатко.

— Знаете, господа, — сказал он, — в первый же день восстания вместе с большевистскими комиссарами я повешу и парочку членов из этого штаба. Чтоб неповадно было!

Новохатко засмеялся.

— Будем надеяться, что вы не нас с Борисом Александровичем имеете в виду. Да, кстати, можно бы проделать это и сейчас. Бандиты народ надежный! Это уж вы мне поверьте, я сам, между прочим, в Киеве в прежнее время большие связи имел по этой линии. А вы-то как с ними сошлись, корнет?

— Довелось вместе быть в тюрьме с их главарем, потом помог я им кое в чем! — нехотя ответил Борис.

Во время этого разговора и пришли Беленков с князем, принесшие новость, которую все они уже хорошо знали. И вот теперь, наблюдая за тем, как искусно Новохатко изображает крайнюю скорбь по поводу им же самим спровоцированной гибели адъютанта князя Ухтомского, Борис прикидывал, во что может вылиться вся эта ситуация.

А сам виновник скорби господина Новохатко — поручик Милашевский в это время живой и здоровый сидел в одном из продавленных кресел кабинета на верхнем этаже дома на Большой Садовой. Напротив него во втором кресле, как обычно, вытянув длинные ноги, помещался бледный от бессонных ночей Павел Воронов, у окна, сложив руки на груди, стоял Николаев, а за столом над стопкой уже исписанных листков трудился Федор Зявкин.

Первый допрос подходил к концу. Зявкин добросовестно и подробно записал весь рассказ гражданина Лаухина о том, как он скитался по России в поисках пропавшей жены, как он хотел, но не смог уехать из Новороссийска и как, наконец, встретив в Ростове дальнего родственника Константина Ивановича Кубарева, поселился у него и поступил работать делопроизводителем в окрпрод.

Закончив записывать показания, Зявкин протянул ручку и исписанные листы арестованному.

— Прочтите и подпишите, если все верно записано.

Милашевский углубился в чтение.

Николаев от окна сделал Федору неприметный знак: выйди. Тот встал, прошелся, будто разминаясь, и пошел к двери. За ним Николаев.

— Так ты мне расскажи, — попросил за дверью Николаев, — как прошла операция?

— Да как по нотам! Как только мы получили сообщение от Бориса, вороновские ребята сразу все сработали. Когда их схватили, полковник сразу удирать, ну, с него для правдоподобия пиджак сдернули. Он отсиживался рядом в кустах. Ты смотри, как Павел стал хорошо действовать, они полковника специально не трогали, чтобы был свидетель!

— Скажи, пожалуйста, — вставил Николаев, — соображают ребята!

— Это еще не все. — Зявкин, предвкушая эффект, который произведут его последующие слова, неторопливо заклеил махорочную самокрутку. — Послушай, что они дальше сделали. Когда Милашевского связали и тихо оттащили в пролетку, Павел громко сказал: ну, дескать, этот готов, давай его в воду. Взяли они небольшое бревно — там колода какая-то лежала, раскачали и плюх в воду! А полковник все слышал, конечно. Теперь станешь его убеждать, ни за что не согласится, что Милашевский жив. Он до конца своих дней будет считать, что бандиты прикончили поручика.

— Молодцы! — сказал Николаев. — Ничего не скажешь. Видишь, как выучились работать. Я вот все думаю, как теперь там у Бориса?

— Надеюсь, все в порядке. — Зявкин выпустил клуб табачного дыма. — Приказ и деньги мы ему вручили через Веру. Новохатко теперь убежден, что его пожелание в точности исполнено. Дескать, нанял Борис бандитов. Для Новохатко — дело знакомое. А поручик этот для нас просто клад, у него все связи. Собственно говоря, мы бы уже сейчас могли тряхнуть весь этот ростовский центр.

— Ни в коем случае нельзя сейчас этого делать, — сказал Николаев, — главное ведь не в них. Я вчера опять говорил с Москвой. Они особенно подчеркивают: нужно добиться бескровного разоружения отрядов Назарова и Говорухина. Три тысячи человек — не шутка! Так что тут нужно действовать безошибочно, да так, чтобы и никто из руководителей штаба не ушел, а то они такой шум на Дону поднимут! Им терять нечего, казаков им не жалко.

— Времени-то остается совсем мало, — задумчиво сказал Зявкин. — Судя по сводке, флот Врангеля вышел из Бизерты.

— И все-таки, как говорят, спеши не торопясь, — закончил Николаев.

Когда чекисты снова вошли в кабинет, Милашевский обратился к ним: