Александр Кушаков - Химера

Всё интересное когда-нибудь заканчивается, и даже с космической своей ипостасью приходится расставаться, приземляться и просыпаться. Колоссальный, циклопический смерч висел в пространстве, извиваясь анакондой, и хвост его уходил куда-то в непроницаемый туман. И туда, в этот рокочущий зев, тащило бедного летуна Славку Шумилова, и кажется, не было в природе сил противостоять жуткому водовороту. Даже штампы «страх» и «ужас» тут не проходили, потому как было в чудовищном торнадо нечто окончательное и непоколебимое. Вдобавок где-то невдалеке грохнуло так, что Славка, бессвязно мыча, наконец проснулся, едва не скатившись с кровати.

Какое-то время таращился на окно, за которым мерцало и сверкало чуть ли не ежесекундно, и после очередного раската окончательно вернулся к яви. За окном бесновалась гроза, кажется, первая в этом году, но какая! Славка покосился на электронный будильник: в полутьме на его табло значилось 5.50. Пожалуй, сновидения на сегодня закончились.

Он сел на кровати и поморгал: не проходило ощущение припухлости под левым глазом. Какая-то кровососущая тварь ночью наградила. Из-под кухонной двери пробивалась узкая полоска света. Видимо, дядьку Веню ночное светопреставление тоже разбудило. Или похмельем страдает. Вениамин Павлович, славкин дядя по материнской линии, жил вообще-то в соседнем подъезде, но иногда вечерами, когда никто не составлял ему компанию, забредал с бутыльком к племяннику, водружался на кухне и не спеша опорожнял ёмкость практически в одиночку, потому что Славке его буркотенье, охи и вздохи были малоинтересны, и привечал он дядьку в основном из сострадания. В прошлом году Палыч схоронил жену, тихую и неприметную женщину, с которой немного не дотянул до серебряного юбилея, и теперь брёл по накатанной многими колее, находя утешение в разнообразных спиртосодержащих жидкостях. Вёл себя, правда, тихо, на пол никогда не приземлялся, но и от Славки иной раз приходилось ему отправляться восвояси, в основном по причине присутствия в квартире очередной кратковременной подружки.

Славка вновь взглянул на окно, затем перевёл взгляд на будильник. Непогода непогодой, но обеспокоило совсем другое. Либо он ещё не проснулся, либо часы безбожно врали, либо… А может, густые тучи являлись тому причиной? Славка поднялся – к горлу сразу подступил какой-то мерзкий комок – добрёл до балконной двери и отдёрнул штору.

Нет, кажется, всё же светало, но как-то вяло, не по-весеннему поздно, словно мир за окном перебросило вдруг в унылую хмарь ноября.

Он приоткрыл дверь, и мгновенно, отбросив штору, в комнату разбойником ворвался сырой колючий ветер. Рваные ошмётки облаков, будто стремясь обогнать друг друга, неслись по небу, и у этого неба был цвет прокисшего молока. Невидимый могучий камнепад громыхал и перекатывался где-то у горизонта.

Славка закрыл балкон и направился на кухню, всё ещё испытывая нехорошее подрагивание в организме.

– Привет, дядь. У нас с часами всё нормально?

Декоративные индийские ходики над дверью невозмутимо являли миру те же без десяти шесть.

– С часами-то? А что с ними должно случиться?

– На улице темнотища какая, а?

Нахохленный со сна Палыч помешивал круто заваренный чай, поглядывал на племяша исподлобья.

– Стихия, потому и темень. Я все вилки из розеток повыдёргивал, от такой катавасии добра не жди.

Славка сунулся в холодильник.

– У тебя, Палыч, не осталось тут? Хряпнуть бы граммов несколько.

– Однако… Что стряслось? – дядька глянул с интересом, – не замечал за тобой, чтоб с утра…

Славка зевнул и потянулся.

– Да ладно, шучу я. Сон дурацкий приснился. Вначале в космосе болтало, потом над землёй носило, ну а в конце в какую-то дыру чуть не провалился. К чему бы это всё? Ни в космонавты, ни даже в лётчики я, пожалуй, уже не гожусь.

Он ткнул кнопку электрочайника. Срочно кофе, и покрепче.

– И вообще ночь как-то быстро прошла, у меня состояние абсолютного недосыпа. Будем, как всегда, спасаться кофием. Литр. А там разгуляемся, – вяло бубнил Славка, слоняясь по кухне из угла в угол.

– Где-то я слышал, что в грозу сны особые бывают, не то к худу, не то к добру, а может – вещие, – Палыч повозился за столом, – но лучше всего, дружок, завести тебе бабёнку постоянную, тогда и сны…

– Во-во, – вяло согласился Славка, – когда она под боком, мне вообще редко чего снится.

Бросил в чашку две ложки растворимого, залил из чайника и направился к ванной. На полпути вновь почувствовал какую-то несуразность и обернулся. Что за чёрт, на миг Славке померещилось, что на кухне, кроме него и Палыча, присутствует кто-то ещё. Ведь он же ясно расслышал шарканье и бряканье у плиты, в то время как Палыч преспокойно восседал в углу за столом и жмурясь, дул свой чай.