Сергей Соболев - Супердевушка

По пустой дороге Хельга и Вован достигли мэрии минут за пятнадцать. И вовремя. Сковородкин как раз выходил в сопровождении охранников из дверей мэрии. За то время, что Хельга его не видела, он разительно изменился: на его руке висели золотые часы именитой швейцарской фирмы. Почти на каждом его пальце были надеты кольца с вызывающе огромными бриллиантами. Одет он был не по погоде тепло: на нем была массивная соболья шуба и такая же шапка. На ногах его красовались сапоги из кожи особо редкого крокодила, живущего в одном из притоков Нила и вылезающего из воды раз в двадцать пять лет в третье полнолуние после летнего солнцестояния, чтобы полакомится сочными девственницами. Хельга когда-то хотела себе такие же, но у нее не хватило денег. В общем, во всем этом одеянии Сковородкин выглядел весьма колоритно и напоминал американского сутенера. Но еще большее впечатление производил его автомобиль: это был огромный позолоченный майбах с тонированными золотом стеклами и везде, где только было можно украшенный стразами сваровски. В общем, Хельга сразу поняла, что Сковородкин добрался до своей взятки раньше хваленых агентов шефа.

Но, невзирая на всю эту роскошь, вид у Сковородкина был чрезвычайно растерянный.

Хельга вышла из машины и пошла ему навстречу. Как только она сделала несколько шагов, позади раздался визг колес: это удрал перетрусивший Вован. Путей к отступлению больше не было.

Тем временем, Сковородкин заметил ее.

– О, мисс Хельга, какая встреча! Я очень рад вас видеть! – затараторил он – но что вы здесь делаете? Разве вы не знаете, какая опасность нам угрожает? Скорее, садитесь ко мне в машину, и мы уедем из этого ада!

– Давайте, лучше этот ад предотвратим. Мы-то с вами прекрасно знаем, из-за чего весь сыр-бор. Они мстят вам. Скорее поедем в телестудию, вы отмените свой дурацкий указ, покаетесь, расскажете про взятку, и стародумы, наверняка, сжалятся.

Сковородкин стыдливо опустил глаза.

– Так вы все знаете? Я и рад бы покаяться, но уже слишком поздно. Они могут не передумать, и тогда мы не успеем спастись.

– Вы боитесь рискнуть своей шкурой ради спасения вашего родного города?

– Это не мой родной город, я из Тамбова. Я только жить начинаю, я не хочу умирать.

– Но, вы же сами во всем виноваты! Кто, кроме вас исправит ваши ошибки?

– Я не виноват, так им и надо. Скорее пойдемте в машину, мы еще сможем спастись. Я подарю вам свою шубу!

– Нет! Я с вами не поеду. Если вы не пойдете со мной в телестудию добровольно, я заставлю вас силой.

Хельга сделала шаг навстречу Сковородкину. Тот попятился назад.

– Задержите ее, она террористка – взвизгнул он и тут же со всех ног помчался к своей машине.

Хельга ринулась за ним, но дорогу ей преградили два здоровенных охранника в черных костюмах. Один из них замахнулся на Хельгу кулаком, второй полез за пистолетом. Через мгновение оба они, корчась, валялись на асфальте. Но драгоценное время было упущено: автомобиль со Сковородкиным тронулся с места и стремглав полетел к спасительным московским окраинам. Хельга попыталась было догнать ее, но быстро убедилась в тщетности своих попыток, в отличие от охранников, которые, сначала еле ковыляя, а затем все быстрее бежали за машиной с криками: «Подождите нас!», и вскоре тоже скрылись за домами.

Хельга осталась одна. Одна в огромном, некогда густонаселенном, городе. Она медленно шла по пустому тротуару, где еще так недавно толкались пешеходы, она шла по дороге, где каких-то два дня назад пыхтели в пробке сотни автомобилей. Теперь всего этого не было. А скоро не будет вообще ничего: домов, деревьев, фонарей. И ее самой, Хельги, тоже не будет. Все было кончено! Она никогда раньше не курила, но теперь ей хотелось закурить. Она даже пошарила по карманам в поисках сигаретной пачки и зажигалки. Но там ничего не было. Ничего, кроме какого-то забытого, измятого кусочка картона. Хельга достала его. Это была визитка Адольфа Никсона. Она улыбнулась: как глупа и наивна была она тогда. Если бы вернуться в тот момент, с каким упоением она сомкнула бы свои красивые, ухоженные пальчики на горле этого урода. А потом бы вернулась к Сковородкину и вырвала ему сердце. Пусть, она потом всю жизнь гнила бы в какой-нибудь богом забытой российской тюряге, зато мир был бы в очередной раз спасен.

Хельга достала мобильный телефон и набрала на нем номер из визитки. Ответил знакомый мерзкий голос:

– Здравствуй Хельга, как дела?

– Здравствуй, Адольф. Звоню поздравить тебя с победой. И попрощаться. Больше мы никогда не увидимся.