Сергей Соболев - Супердевушка

Между тем, Иван Сковородкин продолжил разговор:

– К сожалению, сегодня у меня дела, мне надо торопиться. Да и вы, наверняка, устали с дороги. Давайте завтра устроим экскурсию по Москве. Там поговорим, пообщаемся. Обменяемся, так сказать, опытом. А вечером вам, мисс Хельга, как иностранной гостье, я хочу предложить местную экзотику – настоящую русскую баню.

– Я, право, не знаю. Я каждый день хожу в душ и, если вы считаете меня недостаточно чистой…

– Нет, нет, что вы! Я ни коим образом не хочу затронуть вашу безупречную чистоту. Баня – вообще не для того, чтобы в ней мыться. Это нечто большее, способ приятно, с пользой провести время, образ жизни, если хотите.

– Я бы тоже с удовольствием сходил с вами в баню, – вставил Сергей Петров, – тоже для перенятия опыта.

Сковородкин недовольно взглянул на собеседника. Дополнительный спутник явно не входил в его планы. Не даром он особо подчеркивал, что предложение действительно только для иностранной гостьи. Видимо, он хотел повторить это, но законы гостеприимства все-таки возобладали, и на лице начальника департамента развития появилась натянутая улыбка:

– Разумеется, это предложение и для вас тоже. Простите, ради бога, что забыл. А сейчас, извините, у меня дела.

Сковородкин поклонился, пожал руку представителю необъятных просторов, обслюнявил руку Хельге и отвернулся к своему письменному столу, дав понять, что визит окончен.

Петров извинился и ушел куда-то по коридору, вероятно, в поисках сортира, а Хельга в одиночестве отправилась к лифтам.

Ждать пришлось довольно долго. И вот двери лифта, наконец, отворились, и Хельга чуть было не врезалась в выходящего из них человека. Она хотела, было извиниться и отойти в сторону, но тут взглянула на его лицо и обомлела: перед ней стоял Адольф Никсон собственной персоной!

Легким, почти незаметным, но очень эффективным движением она, не дав Адольфу опомниться, затолкнула его обратно в лифт и быстро нажала на кнопку закрытия дверей. Лифт послушно закрылся и, не получив дальнейших распоряжений, застыл на месте. Растерянный Адольф Никсон хотел отбежать в сторону, но рука Хельги уже обхватила его шею. Захват этот был совсем не сильным, но пальцы ее лежали на его шее так, что малейшее движение против воли Хельги причиняло Никсону невыносимую боль, поэтому он оставил попытки вырваться.

– Какая встреча! – начала Хельга как ни в чем не бывало. – Я вижу, господин Сковородкин очень популярен у иностранных гостей.

– Что вы делаете! Отпустите меня! Вы меня с кем-то спутали. Я честный бизнесмен.

– Что ты говоришь! – и Хельга сжала его горло немного сильнее.

– Ладно, отпусти, Хельга. Это действительно я. Но все не так, как ты думаешь. Я просто хочу открыть здесь бизнес. Совершенно законный. Сковородкин – старый друг моего отца, они вместе катаются на лыжах. Я заглянул к нему засвидетельствовать свое почтение и посоветоваться. Вот, возьми мою визитку.

Адольф вынул из кармана пиджака и протянул Хельге визитную карточку. Хельга машинально взяла ее и, не читая, положила в свой карман.

– А это – Хельга перевела взгляд на дипломат, который Никсон держал в руке, – видимо маленький презент? Небольшая коллекция денежных купюр, общим номиналом 200 миллиардов долларов?

Адольф едва заметно улыбнулся.

– А ты думаешь, 200 миллиардов долларов поместятся в дипломат?

– Я ничего не думаю, предпочитаю верить не своим мыслям, а своим глазам. Открой-ка!

Адольф, не мешкая, открыл дипломат. Если не считать огромного красного яблока, лежавшего в нем, дипломат был абсолютно пуст.

– Восполняю дефицит железа, знаешь ли – снова улыбнулся Никсон.

Тут двери лифта, подчиняясь воле стоявшего снаружи человека, завладевшего кнопкой вызова, снова стали отворяться. Хельга поспешно убрала руку с горла Адольфа, быстро, пока двери лифта не успели полностью раскрыться, приблизилась к нему и, почти касаясь губами его уха, прошептала: а мне не терпится восполнить в тебе дефицит свинца!

В дверях стоял Сергей Петров. Адольф Никсон поспешил покинуть кабину, ставшую для него пыточной камерой.

На выходе из здания, Петров пошел в сторону метро, а Хельга – к машине поджидавшего ее Вована.

– Ты, Вован, в деньгах разбираешься? – спросила Хельга, сев в машину – сколько примерно может весить 200 миллиардов долларов?

– Ну, смотрите – рассудил Вован – пачка стодолларовых купюр весит примерно 100 грамм. Это значит, десять тысяч баксов. Десять миллионов – это сто килограммов, как я. Десять миллиардов – сто тонн. Значит, двести миллиардов – это примерно две тысячи тонн.